Мои мысли прервал робкий стук в дверь.
- Извините, - заглянула в кабинет та самая женщина, которую я видела около входа, - можно?
Галина Алексеевна, вновь сдвинув очки на кончик носа, пристально гляделась во вновь пришедшую.
- Вы мама Колесникова? - уточнила она.
- Да, - кивнула женщина.
- Вас уже ждут, - сухо сообщила секретарь. Женщина перешагнула порог, обернулась и тихонько позвав кого-то по имени. Следом за ней в приемную вошел среднего роста парень-старшеклассник с коротким ежиком волос, ссадиной на скуле, заклеенной пластырем, и в форме - черных брюках, темно-синем жителе с эмблемой школы на груди, почти на сердце и в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Руки у него были засунуты в карманы, а взгляд был исподлобья, как у ощерившегося нашкодившего щенка, который что-то натворил и боялся, что его повторно накажут.
Ученик, не глядя на секретаря и тем более, на меня, негромко буркнул слова приветствия. Кажется, чувствовал он себя не очень комфортно. Интересно, что мальчишка натворил?
- Руки из карманов вытащи, - шепнула ученику мать в это же время. Видно было, что она очень расстроена - уголки не накрашенных губ опущены, плечи поникли, в глазах - сожаление и, кажется, робость.
Галина Алексеевна кивнула старшекласснику в знак приветствия, встала со своего места и, взглядом пригласив посетительницу идти за собой, открыла дверь, ведущую, видимо, в кабинет директора, пропуская туда вновь пришедших. Я не могла видеть со своего места тех, кто находился внутри, но зато отлично могла слышать голоса - за собой дверь Галина Алексеевна прикрыла неплотно. Единственным персонажем, кого я успела заметить, была сидевшая ко мне боком очень молодящаяся женщина с тонким аристократическим носом и белоснежными кудрями, рассыпавшимися по меху тонкой дорогой шубки из натурального меха, которую она расстегнула, но не удосужилась снять. Холеное лицо блондинки было хоть и симпатичным, но не самым приятным - темно-морковные губы бантиком и выражение лица "Мне все обязаны".
- Здравствуйте, - поздоровалась с опаской женщина в пуховике. Парень вслед за матерью повторил слова приветствия, но вновь сделал это тихо, почти не слышно и крайней недовольно. Им тут же ответили два голоса: один мужской, спокойный, даже размеренный, который пригласил их присесть, чтобы во всем разобраться, а второй женский, громкий, высокий и неприятный, заявивший с пренебрежением после короткого скупого приветствия:
- А вот и главное действующее лицо. У меня очень мало времени, а проблема очень серьезная. Было бы очень хорошо, если бы вы не опаздывали.
- Мы же всего на пять минут, - возразила растеряно женщина.
- А пять минут, что, не время? Из пяти минут в количестве двенадцати штук складывается целый час, знаете ли.
- Уважаемые родители, - легонько постучал по чему-то твердому, скорее всего, по столу, мужчина, который был - я уверена на 100 процентов - директором. - Давайте приступим к нашей беседе, чтобы понять, что произошло.
- Дорогой мой Павел Степанович, - выдохнула обладательница высокого и даже высокомерного голоса с истеричными нотками. - Вы прекрасно знаете ситуацию. Прекрасно! Только осмотрите на моего ребенка, - видимо, в кабинете директора был и ее сын, - его элементарно избил этот малолетний преступник!
- Ну что вы, Костя не преступник, - сказала тут же мама старшеклассника со взглядом исподлобья. - ну какой же он преступник. Хороший мальчик, что вы говорите...
- Что, будете покрывать своего сына? Вы видите, что он с моим Мишенькой сделал? Видите? Я этого так не оставлю, будьте уверены! Я - мать, и я буду защищать своего ребенка.
Я, услышав эти слова, вдохнула. Наверное, иметь маму, даже такую неприятную, как эта тетка - хорошо. Очень хорошо. Прекрасно!
Я крепко, до легкой боли, сжала губы, не сразу вспомнив, что на них нанесена неяркая, почти незаметная помада.
- Лилия Аркадьевна, пожалуйста, успокойтесь, - примирительно сказал директор.
- Как я могу успокоиться? - бушевала неведомая мне Лилия Алексеевна. - Как? Моего единственного ребенка избил этот малолетний... этот мальчишка! - видимо, она хотела как-то обозвать того, кто посмел тронуть ее сына, но все же сдержалась. - Как, Павел Степанович, как?
- Простите, - только и пробормотала вторая женщина, явно не зная, что сказать в ответ. - Простите...
- Это пусть ваш сынок неповторимый у нас прощения с Мишей просит! - почему-то рассердило это невнятное робкое извинение шумную Лилию Аркадьевну, звучный голос которой приобрёл какие-то надрывные нотки. - Ужас, просто ужас.
Да уж, ужас. Будь я на месте этой женщины, я бы много чего этой нахалке в дорогой шубе сказала. Хотя, кто знает? Может быть, этот Миша реально сильно пострадал - я пыталась судить отстраненною.
- Да Костя только пару раз вашего Мишу и ударил, - на свою беду пролепетала женщина. - Тот его тоже ударил. Подрались мальчишки, с кем не бывает...
- Господи! Господи! С кем не бывает! Вот она, философия хулиганства! - надрыв в голосе истерички Лилии Аркадьевны усилился в разы. - Вы никак своего сына не воспитывали! Только и можете оправдывать! "С кем не бывает"! - передразнила она маму второго парня, видимо, впутавшегося в драку.
- Лилия Аркадьевна, успокойтесь, присядьте, - вновь произнес директор. - Галина Алексеевна, принесите ей воды. Мы сейчас все решим.
- Как я могу успокоиться?! - почти заорала блондинка с кудрями, как сирена. - Я отдала своего ребенка в такую хорошую школу, в школу, которую все хвалят, которая считается элитной! И что я вижу? Что? Что? - по мне, так она много раз подряд повторила слово "что". - Беспредел! Ученики избивают моего ребенка на глазах у всей школы! Администрации плевать!
- Нам совершенно не плевать, Лилия Аркадьевна, - возразил голос директора, в котором появилось чуть-чуть металла. - Давайте успокоимся и вместе рассмотрим эту ситуацию. Виновные будут наказаны, обещаю вам.
Галина Алексеевна тем временем вновь появилась в приемной.
- Ох, Анастасия, простите, тут небольшие школьные разборки, - улыбка слегка тронула ее сухие тонкие губы. - Одиннадцатиклассники подрались, не сильно, но их родители, - улыбка стала чуть шире, кажется, она имела в виду крикливую Лилию Аркадьевну, - их родители обеспокоены. Ну, думаю, вы помните, как это бывает.
- Помню, - отозвалась я. В моем классе, довольно небольшом, надо сказать, никто не дрался. Может быть, парни и хотели выяснить между собой отношения, но в нашей школе они бы не посмели этого сделать - слишком строгие правила, не смотря на то, что среднее учебное заведение, которое закончила я, было закрытым. А что они делали за пределами школы, мне было неинтересно.
- Прошу прощения, подождите еще немного, - сказала мне пожилая женщина, и я согласно кивнула.
Секретарь быстро и споро налила из кулера воды в графин, быстренько поставила на поднос несколько стаканов и вновь скрылась в кабинете директора, опять неплотно прикрыв за собою дверь, за которой неистовая родительница не прекращала обвинять парня с ежиком на голове в ужасном преступлении - избиении собственного сына чуть ли не до полусмерти. Его мама пыталась слабо оправдываться, но напор Лилии Аркадьевны подавляла всяческую ее попытку защитить сына.
- Ну что же вы так на Костю, - почти взмолилась женщина, - он ведь драку-то и не начинал. Мне ребята сказали, они оба виноваты. Да и Костик тоже в драке получил...
- Вы посмотрите! Посмотрите! - забушевав, перебила ее бесцеремонно Лилия Аркадьевна. - Получил он! Да ваш сын, уважаемая, не получил ни единой травмы! А теперь взгляните на моего Мишу! Миша, посмотри на маму, - велела она между делом молчащему парню. - Посмотрите! Губа разбита, под глазом вульгарный синяк! И на ребрах синяки!
- Да он сам нарывался на нас, - подал хриплый голос Костя. В ответ ему раздался смех - смеялся, скорее всего, тот самый Миша с фингалом под глазом. И если честно, смеялся как те самые ребята, которые снимают на камеру мобильника падение друга, хихикая при этом, как притомившиеся гиены. И снимают при этом вертикально.
- Нарывался? - переспросила изумленно от того, что с ней припираются, Лилия Аркадьевна.