Я вспомнила, как в первой школе мы, "ашки", обзывали "гешников", самым приличным из которого было "гады", и хмыкнула.
- Да-да, 11-й "Г"! Очень хороший класс. Гуманитарный, - тут же сообщила со сверкающими глазами Светлана Викторовна. - Милые, креативные дети, очень прилежные и вежливые! В нашей школе вообще детки - прекрасные, просто клад, а не детки. Думаю, вам понравится вести у них уроки русского языка. Очень!
Я в этом сомневалась, но перечить не стала. Видела я сегодня у директора уже один такой клад, который таскается в такую замечательную школу с кастетом, мне хватит.
- Знаете, как поступим, Настенька? - с пугающим энтузиазмом щебетала куратор. - Перед тем, как вы проведете уроки в вашем классе, нам с вами нужно будет ознакомиться с учебным планом и обговорить кое-какие тонкости учебного процесса. Давайте, вы подождете меня один урок, а после у меня будет два окна, во время которых мы все с вами и обсудим. А вы можете сейчас пока посидеть на моем уроке, чтобы, так сказать, проникнуться атмосферой. Заодно и со своим 11 "Г" познакомитесь, с этими замечательными детишками!
- Хорошо, - согласилась я и после весьма кстати прозвеневшего звонка выдержала процедуру знакомства с детишками, большая половина из которых была выше меня и казалась старше.
- Это Анастасия... э-э-э...
- Анастасия Владимировна, - сказала я, стоя, как новенькая ученица, около учительского стола и большой, почти во всю стену, интерактивной доски. Смущенной я, правда, себя не чувствовала.
- Анастасия Владимировна, - повторила за мной Светлана Викторовна, решившая представить меня деткам, взирающим на меня в стоячем положении - как только ученики увидели мою скромную персону, они тотчас встали, правда, нехотя и вразнобой. Мне сразу же вспомнилось, как в школе мы вставали в начале каждого урока, чтобы поприветствовать учителя. А учительница между тем продолжала. - Она практикант из нашего государственного университета и некоторое время будет вести у вас уроки русского языка.
Меня стали рассматривать еще с большим интересом, но все так же молча.
- Скажите им садиться, - шепнула мне весело Светлана Викторовна.
- Не могу, - отвечала я так же тихо, - это пока что не моя обязанность.
Что за глупости?
- Какая же вы стеснительная, - улыбнулась мне учительница и разрешила детишкам сесть. Они тотчас развалились за партами перед открытыми тетрадями и учебниками - урок был сдвоенным, и перемена прервала ребят на изучении какого-то материала - как позже оказалось, это был урок литературы и ученики обсуждали антиутопическую повесть "Котлован" Платонова.
- Вы пока посидите на задней парте, Анастасия Викторовна, посмотрите, как мы работаем, - сказала, улыбаясь, учительница, и я, послушав ее, пошла по проходу между первым и вторым рядами, к своей большой неожиданности увидев на третьей парте первого ряда мальчишку по имени Костя, который был в кабинете директора, а на третьем ряду, на предпоследней парте - сына Инессы Дейберт, Ивана. На втором ряду, на второй парте, с недовольным видом барчука сидел отпрыск визгливой Лилии Аркадьевны. В одном его ухе я заметила наушник. Что же, мальчик явно не любитель учиться, если на уроке слушает музыку.
Ого, а мне повезло оказаться с этими ребятками в одном классе. Забавно, однако. Глядишь, еще раз с Дейберт встречусь - она классная и справедливая. В этом я сегодня еще раз убедилась.
Класс оказался довольно большим - почти тридцать человек, и мальчиков было примерно столько, сколько и девочек, а может быть, на пару человек больше. Я села за самую последнюю парту второго ряда, которая по неизвестным причинам пустовала - сидевшие передо мной высоченные парни, больше похожие на профессиональных волейболистов с детскими лицами, тут же принялись оборачиваться. Когда мальчишки обернулись раз в третий или четвертый, я широко им улыбнулась и кивнула на доску, около которой Светлана Викторовна объясняла, что котлован - это метафора могилы, и что перед тем, как что-то создать, нужно что-то разрушить, и делала это все с тем же восторженным видом. Вот что значит человек, влюблённый в свою работу!
В ответ один из баскетболистов (как позже выяснилось, эти двое, действительно занимались именно этим видом спорта, выступая не только за сборную школы, но и за юношескую сборную города) печально вздохнул, так, что мне захотелось пожалеть его, а второй неистово помотал головой, говоря, что литература его совсем не интересует. Меня это, впрочем, не впечатлило, и я вновь кивнула на доску. Ребята отвернулись. Зато через минут пятнадцать мне на стол прилетела скомканная бумажка, в которой кто-то корявым почерком спрашивал, сколько мне лет, пририсовав кучу смайлов. Отвечать я, естественно, не стала, но настроение мне это подняло.
Время пролетело незаметно. По сравнению с тем, сколько длиться одна пара, урок показался мне коротким-прекоротким, я даже ни разу и на часы-то не взглянула. Занятие показалось мне интересным, да и большинство учащихся, к моему удивлению, не были аморфными бегемотиками, живущими от перемены до перемены - они слушали учителя, отвечали на вопросы, что-то записывали в тетради, искали в учебнике, не стесняясь, говорили свои мысли. Светлана Викторовна скакала по всему кабинету, явно находясь в эйфории от урока, и только в конце она опомнилась, что не отмечала отсутствующих в классном темно-зеленом журнале, важно лежащим у нее на столе с кипами тетрадок и стопками книг.
- Ох, две минутки до конца урока. Как же быстро с вами время летит! Все записали домашнее задание? Прекрасно! А кого у нас сегодня нет?
- Охотниковой нет, - ответило несколько голосов одновременно. - И Зарецкого!
- Катя болеет, - тут же сообщила какая-то девочка с первой парты, место рядом с которой было пусто.
- Ой, бедняга! Пусть выздоравливает! - засюсюкала Светлана Викторовна. - А с Ярославом что?
Я в тот момент даже ухом не повела, услышав это имя. Ну как, как мне могло прийти в голову, что это тот самый Ярослав? Да никак! Он вообще на ученика не очень-то был похож при наших двух печальных скоротечных встречах!
- Ванечка, - обратилась к сыну Инессы Светлана Викторовна. - Что с Ярославом? Болеет?
- Не знаю, - отозвался тот.
- Если болеет, пусть выздоравливает! Сейчас какая-то простуда по году ходит!
На это Иван уже ничего более не сказал. Эх, если бы я внимательнее присмотрелась к его смуглому непроницательному лицу, напрягла бы, как следует, память, я бы наверное, поняла, что за друг у него такой по имени Ярослав, но мне, увы, было совершенно все равно. Но я этого не сделала, более того, я подумала, что его лицо мне смутно знакомо как раз потому что он - сын Инессы Дейберт, которое я видела в какой-нибудь передачи или статье.
После того, как урок закончился, я почти полтора часа провела в компании ставшей действовать мне на нервы своим супер позитивным настроем Светланы Викторовны. И после, уставшая, как будто бы не просто так сидела и слушала дружеские наставления старшей коллеги, а разгружала вагоны с учениками, поплелась домой - готовить на завтра первый урок по русскому языку, который мне поручили сделать в электронном виде - дабы задания отображались на интерактивной доске. К тому же, каждый урок нужно было оформить в специальной табличке, где надобно было писать его подборный план, а также цели, задачи и какие-то выводы.
Я вышла из школьных ворот, соображая, где находиться остановка, и остановилась около дороги, неподалеку от резво затормозившей серебряной "Ауди", доставая из сумки наушники, конечно же, запутавшиеся так, словно они хотели стать одним целым.
- Давай уже, выпрыгивай и вали в школу, - услышала я мужской благодушный глубокий голос. Он доносился из авто, одна дверь которой была приоткрыта и из нее торчала длинная нога какого-то, судя по всему, парня в кроссовке. - И так опоздал на два урока.
- Я проспал, - огрызнулся кто-то в ответ - видимо обладатель подергивающейся ноги. - Поздно лег. И вообще, подожди, у меня наушники запутались.
- Наверное, тебе дибук спать не давал? - ехидно поинтересовался первый голос в машине.