- Вышла я за Севу замуж. Он упорный был. Никак меня в покое не оставлял. Вот я ему и сказала: после того, как поступишь в высшее учебное заведение какое-нибудь, тогда и пойду с тобой гулять. В шутку, думаю, отвяжется. А он и поступил на следующий год. На летчика. Как - сама не знаю. В общем, пришлось мне за него замуж выйти, - посмеиваясь, сообщила Светлана Викторовна. Я изумилась - ничего себе история!
"Вот влюбится в тебя кто-нибудь из твоего класса, - ехидно прогундосил внутри меня сами знаете, какой голос, - и ты тоже на нем женишься! В следующем году. Вот умора будет!".
Знал бы этот внутренний голос, насколько он прав. Только с одним годом он прогадал.
- Как интересно у вас, - искренне сказала я учительнице.
- Да уж, - покивала она мне, не переставая улыбаться. - Веришь, нет, с Севой ни разу не ссорились, и живем душа в душу, хоть он и младше меня на пару лет. Родственники сначала против были брака, да ничего... Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть, - поспешно поправилась женщина, - к ученикам. - Все нормально прошло?
- Нормально. Хорошо, - сказала я. - Хотя, конечно, хотелось, чтобы все ученики в работе участвовали.
- Такого никогда не бывает, - вздохнула Светлана Викторовна. - Всегда, в любом классе, есть несколько человек, которые совершенно неактивны. К ним нужен особый подход. В идеале, классы хорошо иметь маленькие, человек по двенадцать, но, сама понимаешь - такое не возможно. Даже в нашей школе. Вот вроде бы она у нас хорошая, престижная на прекрасном счету находится - на первое сентября сам мэр приезжал и его администрация, но не имеет возможности содержать такие маленькие классы. Школа у нас, напротив, переполненная. Многие у нас хотят учиться. И по прописке попадают, и через связи и знакомства. Ой, что-то я уже не о том, заболтаю тебя. - В общем, невозможно добиться того, чтобы работали все дети, Настя. Ты пока еще хочешь быть идеальной учительницей.
Не хочу я быть идеальной учительницей. Я никакой учительницей быть не хочу. В принципе. И если бы не педпрактика, я бы в школу вообще не сунулась. Вот что за лажа - вроде бы учусь я не на преподавателя русского и литературы, а должна проходить практику в школе два года подряд.
А Светлана Викторовна тем временем продолжала упоенно:
- Есть неактивные дети, которые просто ничего не знаю - ну не делают они домашнюю работу. А есть те, которые все делают, но просто стесняются говоиить на уроке.
- Как Зарецкий? - сам собой спросил мой рот.
- Ярослав? - удивилась женщина. Будто бы в классе целый рассадник Зарецких. - Почему ты так решила?
- Вроде бы целый урок молчал, а оценки у него - только "отлично", - сказала я.
- Ах, это только сегодня. Ярочка же болеет, - отмахнулась добрая и наивная преподавательница. - Он обычно очень активное участие принимает в школьной работе! Очень хороший и милый мальчик! Болеет, бедный, потому и молчит.
Я не стала говорить, что у Светланы Викторовны сложилось в корне неправильное мнение о своем ученике, который, как выяснилось, был чуть ли не ее любимчиком и гордостью.
- Ах, он такие стихи пишет, просто молодец! - восторгалась Зарецким эта женщина, каждое сове слово подтверждая выразительной жестикуляцией. - И в театра играл школьном! А как рисует! Творческий мальчик. Добрый. Отзывчивый. Президент школы, между прочим, - добавила она, поразив меня в самое сердце.
- Какой еще президент? - переспросила я удивленно.
- Ну как какой? Такой. У нас традиция, Настенька, - со своей неизменной улыбкой отвечала учительница. - Каждый год из старшеклассников выбираем президента - у нас в сентябре самые настоящие выборы проходят. С агитацией, листовками и выступлениями кандидатов. А ученики выбирают. И Инициативный совет у нас еще есть. Тоже из школьников состоит. По словам директора, мы учим детей демократии. И, кажется, успешно, - осторожно добавила она. От удивления я даже злиться стала меньше. Ну и чудеса. Президент школы! А я думала, он принц! Как же я ошибалась, оказывается.
Послушав о том, какой же Яр умничка и золотой мальчик, я стала одеваться, попутно немногословно отвечая на вопросы Светланы Викторовны, оставшейся после моего первого урока очень довольной. После, получив от учительницы кое-какие наставления, касающиеся следующего занятия, которое должно было быть завтра утром, а также получив два учебных пособия для преподавателей старшей школы, я, наконец, вышла из кабинета, мгновенно окунувшись во все еще непривычный шум школьной жизни. Хоть это учебное заведение и было новым и современным, но дети всегда остаются детьми, а потому я вновь, уже в который раз, вспомнила свою школьную жизнь. Кажется, мы шумели точно так же и с таким же удовольствием. Спускаясь по лестнице, я открыла телефон, дабы ответить хамлу по имени Ярослав, как вдруг услышала около уха негромкое и холодное:
- Иди за мной. Сейчас же.
Я повернула голову налево, к источнику звука и чуть не столкнулась лбом с подбородком господина президента.
- Осторожнее, - прошипела я. Его глаза насмешливо сверкнули. Во мне совой заухала злость.
- Анастасия Владиславовна, пройдемте за мной, - сказал Зарецкий. Он, кажется, хотел взять меня за руку - его пальцы даже дрогнули, но он все же не решился этого сделать. Будет странно смотреться, если ученик, пусть даже сам Президент школы, схватит за руку практикантку и куда-то поволочет.
- Не могу. Я спешу. Завтра ко мне на уроке подойди. И решим твою проблему. - Продолжила спускаться я.
- Это у тебя проблема, а не у меня. - Ему пришлось спускаться следом за мной, что, кажется, Яра, раздражало.
- У меня?
- У тебя. Серьезно - пошли, поговорим. Или я сделаю так, что следующий урок ты проведешь во дворе для снеговиков. - В это время мы спустились на первый этаж и проходили мимо окон, за которыми какие-то первоклашки, действительно лепили косых-кривых снеговиков, вместо носов у которых были ветки.
- Скажи: "Пожалуйста", - решила поглумиться я над парнем.
- На каком языке? - уточнил он.
- Ярослав, приве-е-ет! - игриво помахали ему какие-то девчонки в спортивной форме. Он поздоровался с ними с миленькой улыбочкой, которая тут же спряталась, стоило ему перевести взгляд на меня.
- На корейском, - продолжала я издеваться. И тут Яр что-то сказал на каком-то восточном языке. То ли и правда, сказал "пожалуйста", то ли как-то изысканно обозвал.
- Анастасия Геннадьевна, нам, серьезно, нужно поговорить, - продолжил он зло. - Это в твоих интересах.
- Да говори уже, достал. - Остановилась я под одной из лестниц, коих в школе N 8 было, аки в Хогвартсе. - У тебя минута. И запомни - мое отчество - Владимировна.
- Значит, так, Владимировна, - продолжил ледяным тоном Ярослав. - У тебя есть два варианта. Или ты уходишь из этой школы. Или ты идешь к Вану и все объясняешь.
- Что-что? - не поняла я. - Ты вообще о чем, Зарецкий?
Ах, какое же удовольствие я получила, называя его по фамилии. Это словно напоминало ему, кто он, а кто я. Учитель и ученик.
- Все о том же, - тихо, но с явной угрозой проговорил парень. - Иди к Вану и объясни ему про цветы и записку про Женю.
- Да ты, Зарецкий, наверное, наркоман? - предположила я.
- Объяснишь Вану, что это ты тогда в клубе прикольнулась насчет Жени, поняла? - грозно спросил Ярослав. Впрочем, говорил он достаточно тихо - зорко следил, чтобы этого никто не расслышал.
- Какой Жени? - устало спросила я. - Иди на урок, сейчас звонок уже будет. И не забудь по русскому сделать домашнее задание. Буду тебя спрашивать.
- Издеваешься? - почти прорычал он. Кулаки его сжались, кадык дернулся.
- Нет. Ты все не можешь забыть клуб? - спросила я. - Злишься из-за маркера? Ничего, маркер спиртовой, а спиртом прыщи прижигают. Так что, считай, я тебе бесплатно спиртовую маску сделала. Чтобы прыщей на носу не было. Или ты из-за случая в Торговом центре негодуешь? Так не надо было брелки воровать.
Он вдруг засмеялся: негромко, но весело.
- Какая ты, а? - почти с умилением сказал Зарецкий, резко остановив смех. - Косишь под стерву? Или ты все объясняешь моему другу, или проваливаешь из этой школы.