"Я же сказал. Или ты уходишь, или я не дам тебе закончить практику", - было сказано в его послании, которое я прочитала. Я и виду не подала, что зла, хотя больше всего мне хотелось вышвырнуть этого наглого мальчишку, бесстыдно улыбающемуся мне со своего места, вон из класса. А ночью, кода он разбудил меня, только что с трудом уснувшую, своей другой смс-кой, вообще хотелось превратить малыша Яра в настоящего разговаривающего енота.
Я бесстрашно посмотрела в мятные глаза Зарецкого, явно давая ему понять, что марионеткой я в его детских лапках не стану. Наверное, в моем прямом взгляде и в едва заметно приподнятых уголках губ было что-то такое, что все нахальство из взора Ярослава пропало, оставив места недовольству, обиде и искреннему удивлению. А после, могу поклясться, в его очах мелькнуло что-то похожее на мальчишеский задор. "Попробуем поиграть: кто кого", - вот что я прочитала в них перед тем, как стать около доски, глядя, как поднимаются один за другим ученики в темно-синей форме, дабы поприветствовать меня.
Так началось мое великое противостояние этому клиническому идиоту без справки. За те несчастные шесть уроков, которые я провела на этой недели в среду, пятницу и в следующий понедельник - в эти дни нам поставили сдвоенное занятие по русскому языку, а затем и во вторник, он достал меня так, что я готова была дышать огнем. Нет, Зарецкий не пользовался всякими глупостями типа кнопок на учительском стуле, подпиленных ножек на нем же, клеем на стуле и дверной ручке, глупых надписей типа: "Училко, выпей йаду" или натертой мылом доски - хотя, наверное, обязательно бы натер ее мыльцем, будь она простой, а не интерактивной. Зарецкий, возомнив себя гениальным манипулятором и хитрозадым интриганом, поступил по-другому. По сути, его недельную игру со мной можно было разделить на три уровня.
Первый уровень заключался в том, что Енотик решил провести демонстрацию силы - мол, я шутить не намерен. Он явно хотел показать мне свое место и сказать, что никакая я не учительница. Ну, вообще я была с ним согласна - преподаватель из меня не первоклассный, но я никогда и не хотела им быть - мне нужна была только журналистика, ведь именно в ней я видела себя в будущем, в ней и только в ней. Однако сдаваться Яру я была не намерена. Уходить из школы по его прихоти я не собиралась, как, впрочем, и развлекать капризного мальчишку из обеспеченной семьи, - тоже. Я сама привыкла решать, что и как мне делать, и никто указом мне не был - по крайней мере, он.
В общем, Яр решил поиграть со мной, но это не очень хорошо у него выходило.
Первый уровень начался почти безобидно.
Светиться в своих приколах надо мной самому Ярочке не хотелось - ведь в глазах других он был воплощением ангела, поэтому он, видимо, как-то подговорил нескольких парней из класса, тех самых, которым на учебу было слегка наплевать, чтобы они доставали меня постоянными разговорчиками, тупыми вопросами, смехом тругопников и всяческими типа смешными колкостями. Однако с ними я справлялась. Правда, пришлось их спокойным, но твердым голосом, не показывая своих чувств, отчитать, забрать их крутые смартфоны и положить на учительский стол - очень уж мне надоели постоянно издаваемые телефонами звуки - то сообщение придет, то "скайп" заявит ос воем существовании, то вдруг заиграет какая-то непонятная мелодия.
Две девочки, похожие на Барби - одна черноволосая, а вторая, напротив, блондинка, и обе с идеально ровными челками, тоже поддержали Яра и как-то вместо того, чтобы ответить на вопрос по теории про соединительное и интонационное тире стали рассказывать, подглядывая в тетрадь и хихикая, теорему по геометрии. Я обозлилась так, что, наверное, поставила бы этим начинающим курицам колы прямо в журнал, но положение спасла та голубоглазая девочка с первой парты - Полина, лучшая, как выяснилось, ученица класса и просто хороший и добрый человек. Она взяла и отчитала своих одноклассниц - те прямо-таки офигели, другого слова не подберешь, и хотя многие над ней стали смеяться, она была довольна собой. Да и смех почему-то прекратился быстро - президентушка скучающим голосом попросил всех заткнуться. Я заметила, как Полина на него благодарно взглянула, обернувшись, но туповатый Яр этого не видел - он о чем-то важном разговаривал с впереди сидящей девицей. Долго я смотреть на него не могла - открыло рот то самое трио решивших сорвать урок парней. Правда, мне, к моему же изумлению, даже делать ничего не пришлось - их совершенно неожиданно заткнул Иван Дейберт, доселе молчавший. Видимо, его боялись, поэтому заткнулись.
Светлана Викторовна при этом всем балагане отсутствовала - решила, что я уже отлично управляюсь со школьниками, на уроке не присутствовала - убежала в учительскую, где, видимо, беседовала беседы с другими учителями, у которых были "окна".
Естественно, это было далеко не все. Ярочка очень старался показать, как ребята - некоторые ребята (наверное, он считал их "своими людьми") - не проявляют ко мне должного уважение.
Очень показательным было небольшое происшествие на третьим моем по счету уроке, когда класс традиционно стоя приветствовал учителя, а кто-то явно страдающий недостатком мозговой активности весело крикнул:
- Кто первый сядет - с тем никто не будет разговаривать до конца года! То-о-от лох!
И что вы думаете, детки не спешили садиться, кто хихикая, а кто удивленно переговариваясь и переглядываясь, пока я в некотором недоумении смотрела на них, не сразу поняв, что делать. Ярослав при этом, небрежно стоящий около своей парты на третьем ряду, вновь ехидно смотрел на меня, явно говоря: "Ну что, съела, клуша?". На ногах ребята пробыли недолго, минут пять от силы - Степан Вшивков, тот самый симпатичный мальчишка с челкой, решивший, что может мне подмигивать, разрядил ситуацию, толкнув в бок соседа по парте. Тот грохнулся на одного из одноклассников, который доставал меня на предыдущем уроке, и между ними завязалась драка, которую по полуприказу-полупросьбе милорда Ярослава остановили другие мальчишки, коих в классе было достаточно. Он, как всегда, невзначай управлял массами.
Мое место, явно не учительское, пытались показать и два каких-от одинадцатиклассника, пришедших на перемене в гости к Яру и паре его подпевал обоих полов, постоянно крутившихся рядом с ним. Эти два рослых парня сделали вид, что приняли меня за новенькую ученицу и нагло пытались познакомиться, одновременно не очень гуманно хамя. Правда, и тут бедному Зарецкому не повезло - мальчишки-баскетболисты, те самые, позади которых я сидела, в этот момент пришли в класс и выгнали незваных гостей прочь.
Про то, что некоторые в классе называли меня Настенькой или Крошкой - не в глаза, а за глаза, конечно, но достаточно громко, чтобы я услышала, и говорить не стоит. Хотя, конечно, у меня чуть глаз дергаться не стал, когда я вдруг услышала девичий голос, принадлежащий ученице моего класса: "Ты сделала домашку, которую задавала Крошка?". Хорошо, хоть Мельницей не стали дразнить.
Конечно же, это были далеко не все глупости, придуманные Ярочкой, троллем 80 левела, потому как не сомневаюсь, что автором всех сих чудесных идей был именно он. Будь моя воля, я бы отдала его в детский сад и заставила бы таскать трусы в горошек или в мелкую чебурашку.