- Какой я классный, - подмигнул мне Степа. Яр, проходящий мимо одарил нас таким взглядом, что я, не удержавшись, хмыкнула - так сильно напоминал он мне благочестивую старую английскую леди, увидевшую непотребство. Только что нос не зажал при виде нас, и с презрительным холодным лицом завернул за угол.
- Я знаю, что ты классный, - улыбнулась я Вшивкову и даже потрепала его по волосам. - Ладно, ребята, мне пора. До завтра и сделайте домашнюю работу! Завтра диктант будет небольшой.
- А если я диктант напишу на "отл", - посмотрел на меня Степан веселыми озорными глазами, - вы пойдете со мной на свидание?
- Когда тебе будет восемнадцать - обращайся, подумаю. Все, я пошла. До свидания, мальчики.
- Да через три месяца! - заорал Степан мне вслед под смех друзей. - Через три месяца мне восемнадцать будет!
- Через три месяца и поговорим, - не оборачиваясь, ответила я, естественно, шутя. Степан Вшивков, при всей своей обаятельности и детской непосредственности, которая грозила в будущем перерасти в яркую мужскую харизму, не привлекал меня. Он вообще казался мне маленьким мальчиком. Тот же Принц Кретиныч был взрослее, хотя и он на звание мужчины моего сердца не тянул. Скорее, заслуженно получил бы от меня награду "Антипривлекательность". Единственным парнем, который мне нравился, был Женька, который убивал меня морально тем, что совсем почти пропал. Мы с ним так и ни разу не виделись после того, как поучаствовали в спиритической дурости. Я ждала от него хоть каких-от знаков внимания, а он, вместо того, чтобы хотя бы написать сообщения по телефону или в ВКонтакте, молчал. Тупо молчал. Алена, знавшая, что я сильно расстраиваюсь из-за этого, говорила мне, что не стоит все свое внимание заострять на Жене, который ведет себя странно. И всячески поддерживала меня в том, что первым должен проявлять активность парень, а не девушка. Я сама как-то хотела несколько раз написать ему или позвонить, но всякий раз Алена останавливала меня, говоря, что девушка не должна навязываться. Алсу же придерживалась несколько другой позиции - она считала, что нет ничего зазорного в том, чтобы иногда писать или звонить парню первой. Ранджи же вообще не видела никакой проблемы, заявив, что если мне надо, я могу не только писать и звонить, но и в гости без приглашения прийти. Ранджи у нас была девушкой простой и свободной от всяких условностей.
Я же, больше всего слушавшая не других, а себя, все же попыталась хоть как-то привлечь внимание Женьки и, найдя компромиссный вариант, позвонила ему якобы для того, чтобы позвать его в клуб, куда все собирались идти. К моему удивлению, ответил он мне сухо, хотя, кажется, обрадовался тому, что я позвонила ему.
- Наська, - мне показалось, что я вижу, как он улыбается. - Привет.
- Ребята в клуб решили пойти. В "Морализатор", - назвала я известный во всем городе рок-клуб, где каждую пятницу и субботу проходили живые выступления как местных, так и приезжих команд. Этот клуб мы с Даном, который, естественно, тоже был в курсе моих личных проблем, выбрали не случайно. Женька обожал рок и сам играл в рок-команде - даже как-то недавно выступал со своими ребятами в "Морализаторе", и обязан был клюнуть на эту приманку.
- Пойдешь с нами? - продолжала я, хотя на самом деле с удовольствием сходила бы в оперу, а не в это шумное место, подходящее только для тех, кто действительно, всей душой любит тяжелую музыку.
- Я... Когда?
- В субботу, вечером. Часов в 10 встретимся.
- Слушай, Насть, я не знаю, - ответил парень по телефону, и мне показалось, что голос его чуть более нервный, чем обычно. - У меня дел много - репетиции постоянные. Я подумаю. Может, пойду.
- Мы хотим к тебе на репетиции, - сказала я, сама не зная, зачем и сто раз пожалела об этом. Какие "мы"? Это я хочу на его репетиции.
- Пока нельзя, - отрывисто сообщил Хирург. - Ладно, меня тут зовут парни. Я перезвоню, если пойду в клуб. Пока.
- Пока.
Я не знала, что приключилось с Женей, зато узнала, наконец, почему Зарецкий постоянно твердил мне про какие-то розы. Алена рассказала мне тайну - на мой День Рождения Хирург приготовил для меня классный букет роз, который должен был принести в нашу комнату официант, но вместо этого притащил резиновую куклу, которую я теперь хранила дома, хотя, вообще-то, нужно было бы выбросить. Скорее всего, официант перепутал заказы и отнес мои цветы в другую комнату - наверное, обладателю королевских замашек и комплекса принца. Однако из-за драки и из-за того, что охрана вышвырнула моих друзей-парней на улицу, Женя не успел со всем этим беспределом разобраться, а потому, поняв, что у него ничего не получилось с персональным подарком, попросил всех держать от меня это в тайне. Ему казалось, что если я это узнаю, то он в моих глазах опозориться и опуститься.
Вспоминая Женьку, я стала спускаться по лестнице, но как только я оказалась на первом этаже, как меня кто-то требовательно схватил за рукав. Обернувшись, я увидела Ярослава. В темно-синем жилете, прямых брюках такого же цвета и в белоснежной рубашке с закатанными, как часто он это делал, рукавами, Зарецкий был похож на усердного ученика.
- Что? - вырвав руку, спросила я сердито. - Что вы хотели, мистер президент. По лицу парня пошли желваки.
- Да так. Ты все еще не надумала признаться моему другу?
- Я надумала признаться тебе.
- М?
- Ты меня бесишь, - бросила я. Он мне, и правда, надоел хуже горькой редьки. Я уже даже начала подозревать его в том, что по отношению ко мне у Ярочки есть какая-то нехорошая "филия", а, может быть, даже мания.
- Ты меня тоже. - Видимо, эти слова не были для енота открытием. - Я в последний раз тебе говорю - если хочешь закончить практику в этой школе, признайся в подставе.
- Мне кажется, это врачам надо признаться в подставе, - нараспев произнесла я. - Они тебе, кажется, справочку нужную не выписывают. О том, что ты, - я легонько коснулась кончиками пальцев правой руки виска, - слегка не с нами. Слегка не здесь. А где-то в своем мирке.
- Думаешь, твои щютки смешны? - скорбно покачал он русоволосой головой.
- Это не шутки, - глядя парню прямо в глаза, ответила я. - Учись принимать реальность, детка.
В это время, как назло, мимо нас прошествовало несколько крепких парнишек лет по пятнадцать-шестнадцать, которых, кажется, использовали, как дешевую, вернее, бесплатную, рабочую силу. По-видимому, они что-то перетаскивали из одного кабинета в другой - и были загружены под завязку. Двое из них, пыхтя, несли шкаф, трое тащили по гипсовой голове, каждая из которых, по всей видимости, принадлежала какому-то крупному ученому. А еще один обнимал, словно любимую, огромный горшок с цветком.
Правда, тяготы физического труда не смогли лишить юные души хорошего настроения - парни шли и задорно хохотали. Когда они проходили мимо меня и Ярослава, собирающегося сказать мне очередную угрозу, вдруг случилось нечто совершенно непредвиденное. Ребятки гордо взошли на лестницу, под которой мы стояли, уставившись друг на друга, словно волки, и тот, кто замыкал процессию, вдруг споткнулся о ступеньку, и умудрился выронить из рук драгоценный гипсовый бюст. Как - ума не приложу. Лысая голова какого-то важного дядьки полетела прямо в меня и Ярослава. В больше степени на меня. А парень, кажется, даже и не осознавал происходящее - он по инерции продолжал хохотать над какой-то очередной шуткой друга.
Мальчишка ржал, аки безумный, его замолчавшие друзья с ужасом уставились вниз, закричав что-то невразумительное, а я, напротив, завороженно уставилась вверх, мысленно готовясь умереть. Не знаю, почему я замерла - меня парализовало от страха. Казалось, что все - эта белая штуковина точно обрушиться на меня, ан нет.
Ведь тут произошло нечто. Нечто страшное, жуткое и невероятное. Каким-то чудесным образом мигом сориентировавшийся Ярослав схватил меня за плечи - резко и очень быстро - и дернул к себе, прижав к груди, умудрившись отскочить чуть ли не на целый метр назад.
Гипсовая голова неизвестного ученного упала ровно туда, где секунду назад стояла я, развалившись на пару частей. Хохот парня, уронившего бюст, наконец, прекратился. Он огромными глазами смотрел вниз, все еще не понимая, что трагедия обошлась, а руки его все еще были подняты вверх, словно до сих пор держали злокозненный бюст.