- Да что вы, - совершенно искренне улыбнулся парень. - Какой я герой. Просто сделал то, что любой бы сделал. Главное, Анастасия Владимировна не пострадала.
- Не зря тебя сделали президентом школы, - чуть не пустила слезу женщина. - Проводи учительницу до дверей и иди в класс.
Как только она скрылась из виду, Енот тут же перестал быть милым. Провожать он меня явно не собирался и тут же набросился со словесной атакой, как ненормальный.
- Короче, теперь ты мне должна, Анастасия Гладиолусовна, - вновь "забыл" он мое отчество.
- И что я должна? - спросила я устало. Вроде бы я чувствовала себя хорошо, и страх прошел, но в душе осталось какое-то неясное волнение, горячим солнцем припекающее мне левую сторону груди. Я до сих пор чувствовала аромат темной снежной декабрьской ночи, хотя сейчас был день, и за окном не пролетела ни одна снежинка.
- Немногое, - заявил Зарецкий с довольной миной. - Я реально тебя спас, так что ты должна отработать.
- И я реально тебе благодарна, - сказала я.
- Это хорошо. Я люблю благодарных людей. Короче, Настенька, - вдруг назвал он меня уменьшительным именем, и я аж вздрогнула, - ты скажешь моему другу Вану, что это ты все подстроила. Поняла?
- Что подстроила? - вздохнула я, чувствуя себя какой-то разбитой. Что вообще такое происходит?
Яр закрыл глаза, вздохнул и открыл их, делая вид, что негодует. А, может быть, правда, негодовал. По крайней мере, когда он захлопнул свои зеленые зеньки, ресницы у него дрожали.
- Я, конечно, подозревал, что ты не знаешь, что ты - тупая и не знаешь, что такое благодарность, но не настолько же. Короче, - он сдвинул брови. - Ты. Запоминай. Идешь к Вану. И говоришь ему правду.
- Какую правду?
- Такую. Говоришь, как все было.
- И как все было? - решила узнать я.
- Не строй из себя дуру! - рявкнул Яр. - Тебе это, конечно, идет, но надо знать меру. Знаешь, классно, когда от тебя пахнет духами, но ужасно, когда ты вылила на себя весь флакон.
Я криво улыбнулась.
- Так что ты хочешь?
- Немногого. Ты рассказываешь моему другу, что в субботу в клубе это ты прислала цветы и ту тупую записку про Женю. Чтобы отомстить мне за произошедшее на улице.
- Ты о чем?
- А ты будто не знаешь!
- Так. Что мне еще рассказать? - гнев медленно начал подниматься у меня из самых глубин души. Но быстро застыл на слабом уровне, потому что за спиной Яра я вдруг увидела сына Инессы Дейберт, который неслышно приблизился к нам, сложив руки на груди. На его загорелом взрослом лице играли желваки - он отлично слышал наш разговор. Мы встретились с ним взглядом, и я увидела в его карих глазах жесткое выражение, которое с трудом прикрывало обиду и, кажется, страх.
- Можешь рассказать, какая ты идиотка, но Вану все равно, - не почувствовал ничего подозрительного Зарецкий. - Главное, скажи ему, что записка - твоих рук дело, а я тут не причем. Поняла?
Не успела я и рта открыть, чтобы посоветовать своему спасителю заткнуться и обернуться, как Иван Дейберт опередил меня.
- Она, думаю, поняла. А я - не очень. Ты что творишь, Яр?
Голос у него был спокойным, довольно глубоким, но очень недобрым. Парень явно подумал, что друг заставляет меня врать, чтобы выгородить себя в чем-то. Я, впрочем, тоже так думала, хотя у меня было подозрение, что Адольф Енотыч страшно тупит.
Выражение лица у Зарецкого поменялось в секунду: из довольного и высокомерного в печальное и встревоженное. Приглядевшись, я поняла, что спутала печаль с болью.
Ярослав повернулся к другу и одарил его голливудской улыбкой.
- О, здорово! Ты что тут делаешь?
- Здоровались уже. Тебя искал - Антоновна велела, - назвал не слишком вежливо Ван какую-то учительницу. - У нас контрольная сейчас.
- А что не позвонил? - улыбка мигом забывшего обо мне Зарецкого до сих пор была широкая, но какая-то болезненная.
- У тебя, как всегда, отключен звук, - отрывисто сообщил Дейберт. - Давай, говори, - вдруг обратился он ко мне на фривольное "ты", забыв о субординации.
- Что говорить? - уже устала я. Что за детский сад тут они развели?
- То, что он тебе велел сказать.
- А тебе не кажется, что "тыкать" в учителя ты не можешь? - спросила я.
Ван пожал мощными плечами.
- Извините. - Он поднял на меня тяжелый взгляд темных глаз. - Говорите, что он велел вам мне сказать.
- Ван! - возмущенно воскликнул Ярослав, поняв, что тот подслушал часть разговора и думает теперь, что Зарецкий решил с моей помощью выгородить себя. - Это не то, что ты думаешь.
- Яр, я все знаю. Женя любит тебя, и она в субботу это ясно дала всем понять. Я давно подозревал, что ты ей нравишься, - голос у Вана был почти безжизненный, но кулаки у него на миг сжались - я заметила это.
- Это бред! В клубе произошла ошибка. Это она подстроила. - Яр кинул на меня уничтожающий взгляд. В обычной ситуации я бы за такое вранье просто послала бы далеко-далеко и на много лет, но сейчас, помня, что принц меня реально и почти самоотверженно спас, ничего говорить не стала.
- Я слышал, как она подстроила, - усмехнулся Иван. - Зачем ты прицепился к ней? Почему заставляешь врать? Ты вообще думаешь, что делаешь, господин президент?
Теперь ярость появилась и в зеленых глазах Зарецкого.
- Заткнись, - велел он другу. - Напридумывал себе всякой чуши и сам же в нее веришь. NЗапрещено цензуройN, ты дебил, ты конченный дебил. Женька тебя любит, с ума сходит с субботы, а ты ее игноришь. Я тебе пытаюсь сказать правду, а ты меня не слушаешь - на хрен слушать меня, я же мудак и предатель, увел твою девчонку. На хрен слушать всех остальных, они же дауны и ничего не понимают. - Зарецкий зло ухмыльнулся, Дейберт же просто молчал, внимая монологу друга, как, впрочем, и я.
- Как всегда, сам решил что-то, придумал и пасешь свои мысли, не слушая никого. - Злость в голосе Яра становилась все более и более ощутимой. Как и обида. - Ты вообще мужик или так, рядом проходил? Да ты, как девчонка - сделал себе трагедию из ничего и живешь в ней. Ты точно мужик? Или просто себе бицуху накачал, чтобы мужиком называться?
Я не знаю, как Ван чуть не врезал Яру за эти слова - он почти готов был сделать это, но он продолжал его слушать.
- Тебе повезло с Женей, Nзапрещено цензуройN, а ты ее теперь так опрокидываешь из-за чьей-то тупости. - Теперь Ярослав глянул на меня. - А ты вообще, хороша, мисс училка. Мне официант ясно сказал, что заказ был сделан из вашей комнаты!
Я нахмурилась, ничего не поняв из его речевого потока, прямо-таки брызжущего разными эмоциями, в том числе искреннем негодованием и гневом.
Ладно, пошутила тупо - забыли. Но, черт возьми, признаться-то ты можешь в своем приколе, а? Ты прикинься хотя бы благодарной, признайся. Признайся, что ты мне так отомстила, что так пошутила. Как вы меня достали все! Лучше бы я тебя не спасал, - бросил напоследок обозленный Ярослав, у которого из ушей пошел пар, и просто-напросто покинул нас в Ваном, бросив на прощание пару слов из обширной обсценной лексики, коей, по всей видимости, был богат его словарный запас.
Яр в этот момент был так эмоционален, что и я, и его друг просто были сражены не столько его словами, сколько эмоциональной мощной волной праведного негодования, исходившей от Зарецкого.
- Идиот, - громко и с чувством сказала я ему вслед. - Эй, - вдруг обратилась я к Вану. - Считай, что там, в клубе, это был мой прикол.
- Учительница, вам говорили, что врать - это нехорошо? - посмотрел на меня парень. - Не слушайте этого коз... Ярослава. Просто пошлите его в следующий раз, если он будет вас доставать. Мы сами с ним разберемся. До свидания.
И он тоже ушел. Я хмыкнула, попрощавшись с Дейбертом, покачала головой и направилась прочь из школы.
Это очень-очень-очень черновая версия, я буду кое-что переделывать и расширять, так что не ругайтесь:)
И да, как вы заметили, сцена со спасением Яром Насти отодвинулась назад:) перед ней появились другие сцены и много!
Спасибо Наташе и Таисии!)))