– А вот другие парни в списке – ученики музыкальной школы, написано.
– Ты смеешься? Тут таких отмутузят, живого места не останется. Вот этот Толик лоб такой, а до сих пор с бабушкой за руку ходит.
– За что их бить? И откуда ты их знаешь?
– Скрипачи они! У тебя список кого? Одноклассников и тех, с кем Аня в музыкалку ходила, в ансамбле состояла к тому же. Они на всех мероприятиях выступали, у нас тут что ни день, то праздник, лишь бы повод был. Откуда я их еще могу знать! Ну ты даешь! Местные знаменитости, так-то. Живем в провинциальном городке, все друг друга знают. Аня твоя в прошлые выходные должна была на сцене перед железнодорожниками стоять, а не… в общем, ты понял…
– Понятно, – протянул Козырев и подвинул к себе тарелку с пельменями, которую подали во время разговора.
– А вот эта Вера, она вообще с неформалами тусит на забытых стройках, – продолжала Вика. – Постоянно в заброшках торчат. Сосед мой, он же помешан на этой дичи, музыку слушает специфическую, весь дом жалуется, но сейчас время такое, мода пошла.
– А про Аню ты можешь что-нибудь сказать?
– Честно? Ничего. Я ее знаю, как и все остальные в моем окружении: девочка домашняя, умница, красавица, отличница, мелькала в местной газете – говорю же, в ансамбле она была, в нашем местном.
– Вик, у нее в личных вещах духи нашли, ну те, про которые ты мне говорила.
– «Сальвадор»?
– Да, кажется, так называется, там флакон в виде губ. Они же дорогие, откуда у школьницы деньги на такие духи?
– Может, родители подарили?
– Нет, мать у нее учительница, отец простой рабочий.
– А, ну да, мать этой Ани я знаю, она же вроде готовит учеников для поступления. Ну что ей там платят за частные уроки – огурцами, мясом, яйцами, ну, может, и деньгами, но не такими, чтобы дорогой парфюм покупать. Ты прав, значит, не родители.
– Там помимо парфюма покойная еще зачем-то собирала обертки от шоколада. И подписывала их.
– Обертки? Шоколад в наше время роскошь, не все могут позволить, тем более импортный. Слушай, духи и шоколад, если не она себе, так, значит, мужчина покупал – понятное дело. И потом, эти духи больше взрослой женщине подходят.
– Я тоже так считаю, что мужчина, причем обеспеченный.
– Ну а чего голову ломаешь? Ты знаешь, кто у нас в городе обеспеченный и даже сверх того – по пальцам пересчитать можно.
– По пальцам, говоришь? Можно, конечно, но ты же знаешь: два крупных предпринимателя из русских, из которых одного убили вот, остальные – несчастные беженцы из Чечни, у них там война, а здесь они бизнес делают, а те, кто на руководящей должности, так из них песок сыпется, в женихи точно не годны, да к тому же семейные они.
– Песок, может, и сыпется, так у них сыновья есть – местную золотую молодежь все знают. Про иностранцев же могу так сказать: наши девки с ними гуляют, конечно, но это не про Аню точно. А про семейные узы даже не зарекайся, ты сам-то тоже хорош, не особо тебя брак-то смущал, когда со мной роман крутить начал!
– Вик, ты же знаешь мою ситуацию, мы это уже много раз обсуждали. Нонна, она… в общем, с ней тяжело.
– А зачем женился?
– Ты знаешь, не начинай!
– Это твой выбор был, но она тоже хороша. Погиб жених, она к тебе прибежала с брюхом, а ты же у нас герой нашего времени! И дочку принял как родную, и еще двоих заделали.
– Зачем ты опять об этом? Я же просил.
– Ладно, не будем о грустном, а про мужчину так скажу: будь он русским и молодым парнем, не стала бы его девчонка-школьница скрывать, значит, он далеко не молодой и, возможно, не русский.
– Кажется, я знаю, кто это, и от этого легче не становится.
– Это твоя работа, ничего не поделаешь. Про эту твою Попову я поспрашиваю у девчонок-официанток, завтра ко мне заедешь – расскажу.
– Хорошо, только ты не особо афишируй, с какой целью интересуешься.
– Не переживай, знаю, как надо. Я ведь со следователем сплю, на опыте!
– Очень смешно, ладно, мне пора, на связи.
Выйдя из кафе, Козырев сверился с часами, подошел к своему автомобилю и достал ежедневник. Пролистав страницы и найдя ту самую, с контактами, он провел пальцем по строчкам и остановился на одной фамилии. После чего захлопнул записную книжку и сел за руль.
Подъехав к дому Шмидта, на воротах которого была выведена надпись «Продается», Козырев выждал немного и посигналил. Появившийся через некоторое время капитан закрыл за собой калитку и сел к нему в автомобиль.
– Приветствую, Игорь. Как успехи с продажей дома? – обратился Козырев к коллеге.