– Здравствуй, Володя.
– Рад видеть, Антонина Тимофеевна, – ответил спокойно Козырев.
– Давай мы тебя покормим, – произнесла теща и обратилась к внучке: – София, помоги мне, подай отцу приборы, а я сейчас все подогрею.
– Не стоит, в смысле греть не стоит. Теплое же – так сойдет, не беспокойтесь.
– Давай садись за стол. И я с тобой посижу, точнее мы. Нонна и близнецы спят, а мы вот с Софушкой рисовали и буквы повторяли, а еще успели сегодня обновками обзавестись. Ты, кстати, завтра как, выходной?
– Да, завтра я с вами.
– Вот и прекрасно, вместе докупим все необходимое и заедем на вокзал, сразу билеты возьмем.
– Хорошо. Я в вашем распоряжении.
– Тогда утром все и распланируем, а сейчас давай ужинай.
Приступив к трапезе, Козырев наполнил две рюмки прозрачной жидкостью и, не успев чокнуться, тут же выпил свою залпом. Не выдерживая долгого перерыва, снова налил и обратился к теще:
– Антонина Тимофеевна, вы меня поймите правильно, моя работа, она немного не такая, как, возможно, хотелось бы для спокойной жизни, и мне порой бывает нелегко, но…
– Не надо ничего объяснять, – перебила его теща. – Мы это уже обсуждали. Все наладится, вот сейчас София пойдет в школу, вы будете жить на новом месте, Нонна… ведь она… Просто ей непривычно все это, ну вот эта жизнь в провинции, твое отсутствие. Я все понимаю, возможно, это было наше с отцом упущение, но мы хотели дать своей дочери все самое лучшее. Ты же знаешь, что она у меня единственная, в детстве часто болела, в садик не ходила, была на домашнем обучении. Мы считали, так будет лучше, но, видимо, в чем-то ошиблись. Володя, семья – это ведь очень важно в жизни каждого человека, не сердись на нее.
– Семья… Да, это важно, вы правы. Хорошо, спасибо, что согласились помочь, так будет легче Софи и нам всем.
– Вот и замечательно. Посмотри, дочь твоя уснула, а ведь терпела и ждала, когда ты придешь.
На маленькой тахте у стены маленькая Софи спала крепким сном. Козырев подошел к дочке, взял ее на руки и отнес в детскую комнату. Уложил на кровать, поцеловал и вернулся на кухню. Еще немного пообщавшись, зять и теща тоже разошлись спать.
Рано утром домочадцы все уже были на ногах, кроме главы семейства. Козырев слышал смех Софи и неразборчивую болтовню близнецов. Не вылезая из постели и посильнее укутавшись в одеяло, Козырев пытался подремать еще немного. Но провалялся всего несколько минут – запах только что испеченных блинов заставил его подняться с постели.
На кухне все были в сборе. Впервые за долгое время на столе был полноценный завтрак, а за столом на удивление трезвая жена. Нонна макала свернутым блином в сметану и бурно комментировала идущую по телевизору передачу «Пока все дома».
– Ну прямо как у нас! Вот только что мы не звезды, а так все дома – пока все дома! – бурно воскликнула Нонна.
– Прекрати! Сейчас это лишнее, дети за столом, – еле сдерживая тон, сделала замечание мать. – Давайте спокойно завтракать.
– Любимый зять! Как же я могла забыть. Вот только срать я хотела и еще вчера тебе об этом сказала! Твое ведь желание – чтобы все было по-людски! Задрала своими накрахмаленными салфетками, занавесками, через пару дней все мухами засрано будет! Тут в каждом дворе по свинарнику, вонь от помоек, рай для насекомых!
Козырев встал из-за стола, подошел к мойке, ополоснул свою чашку, вытер руки и объявил:
– Я пойду оденусь и буду ждать в машине. Не забудь свой список покупок, дочь.
– Я уже все приготовила, и юбочку свою любимую – бабушка погладила!
Погода стояла замечательная, не то что в предыдущее воскресенье, подумал Козырев, и как только дочь с тещей сели в машину, он тут же направился в сторону центрального рынка.
Проходя между рядов и рассматривая предлагаемый товар, Козырев в палатке с женскими юбками увидел одну с лимонами, такую же, что была у Наташи Поповой и на убитой Ане Кравцовой.
Купив все необходимое, Козырев сообщил теще, что ему нужно уехать по делам. Та спокойно приняла информацию и просила не беспокоиться. Высадив тещу и дочь у дома, он тут же, развернувшись, уехал.
Уже подъезжая к многоквартирному дому, именуемому среди местного населения «девяностоквартирка», следователь посмотрел на два знакомые окна, запер машину и зашел в подъезд. Поднявшись на четвертый этаж, нажал на звонок и услышал за дверью трель, похожую на пение птиц. Спустя секунды дверь открылась. Это была мать Вики.