Тут хозяин собственной персоной зашел в комнату с двумя чашками чая и, увидев, на какой фотографии остановился следователь, завел разговор:
– Хорошие были времена. Жили себе и забот не знали. Я боксом увлекался, очень уж любил это дело. Даже помню, в армию пошел, и спор за меня случился. Тогда в Афганистан многих сослуживцев отправляли, а меня вот решили приберечь, а я ведь рвался, ругался, мол, что я, не мужик, что ли: раз всех, то и меня отсылайте. Но так и не отправили. Не знаю теперь, что лучше было бы. Я, кстати, где служил, там и Тамару встретил. Поженились, сюда, ко мне на родину, приехали жить спустя время: пока супруга училась, не было возможности уехать.
– Да, я слышал, что Тамара Александровна не здешняя.
– Вот и сына тоже… призвали… Две недели учебки – и сразу на границу Чечни, где боевики все время в засаде. Через два месяца грузом двести вернулся… Посмертно наградили… Со всех источников вещали, что там тихо, мол наши чисто на контроле там стоят, а оно вон как получилось. Вы выбрали фотографию?
Козырев показал отложенный снимок. Анин отец кивнул и еще раз напомнил, что обязательно необходимо вернуть.
Выйдя за ворота, следователь взглянул на фотографию, где была изображена нереально красивая девушка, и вновь подумал: что могло сподвигнуть такую юную красавицу вступить в связь с подозрительным мужчиной кавказской национальности?
Козырев еще не совсем понимал, зачем ему эта фотография. На самом деле он хотел посмотреть фотографии Ани, надеясь увидеть что-то такое, что могли упустить оперативники. Но ни в альбоме, ни в комнате девушки ничего подозрительного он не заметил. Единственное, на что обратил внимание в ее комнате, так это на огромное количество грамот и наград, которые красовались на пианино.
Сев за руль, Козырев подкурил сигарету и мысленно пробежался по списку Аниных друзей. И вновь почувствовал беспокойство из-за той самой Наташи Поповой: что-то с ней не так. Почему она не рассказала о связи Ани с Умаровым? Почему мать Наташи настаивала на том, что дочь ничего не знает? Страх перед влиятельными людьми? Так мать сама имеет в какой-то степени власть и чего ей бояться? Но больше всего Козырева настораживал тот факт, что наказанных не будет – или будет, но опять подставное лицо.
Оставалось чуть больше двух недель до отъезда Козырева. Практически все дела были готовы к передаче, кроме одного – об убийстве Ани Кравцовой. Все, что известно, – лишь поверхностные факты. Никаких улик, никаких доказательств.
В полдень в дверь кабинета Козырева постучали. Не отрывая глаз от бумаг, он разрешил войти.
Услышав голос, Козырев поднял глаза и не смог скрыть удивления:
– Анзор?
– Мне сказали сюда подойти.
– Проходи.
Высокий парень с карими глазами, осмотревшись, отодвинул стул от стола и сел напротив. Козырев, не сводя глаз с Умарова, пытался собраться с мыслями и задать вопрос, но тот его опередил:
– Отец просил приехать. Насчет Ани – я ее не убивал. Мы встретились пару раз с ней, может больше, не считал, но в тот вечер мы не виделись.
– Есть человек, который утверждает обратное.
– Этот человек может говорить что угодно. Я еще раз повторяю: в тот вечер мы не виделись. Я приехал как обычно, в районе семи вечера, но ее не было. Подождал немного, а потом поехал к брату двоюродному, от него позвонил домой Ане. Трубку взяла мать ее, я два раза набирал. Раз мать отвечала, значит, Ани дома не было.
– А что мать Ани сказала?
– Ничего. Я же с ней не разговаривал. Дожидался ответа и бросал трубку.
– Понял. Это чтобы вопросов не возникало?
– Да, чтобы не возникало. Акцент же у меня.
– А потом куда ты поехал?
– Никуда, там у брата и остался, у него жена вечером родила, мы там все и собрались.
– И это, конечно же, могут подтвердить все, кто там был?
– Конечно. Мне нет смысла обманывать, и не было причин для убийства.
– Где вы познакомились с Аней?
– На улице. Я ехал, она шла со своей этой… как ее, э-э-э… с музыки она шла, короче.
– Музыкальная школа. Понятно. Значит, это было до летних каникул?
– Наверное, я не помню. Тепло было уже.
– Она сразу села в машину?
– Нет. Она шла и молчала, а я просто медленно ехал за ней. Отследил, где живет, потом одна из знакомых рассказала про Аню. В какой школе учится, что никуда не ходит.
– И как потом сложились отношения?
– Я караулил у школы. Она все время ходила домой с подружками. А вот после музыки часто одна шла – однажды дождь полил, ну я ее и подвез. К самому дому нельзя было: Аня сказала, мать ругаться будет, так я ее высадил на соседней улице, на углу, там, где остановка и организация какая-то.