– ДОСААФ там с остановкой и гаражи.
– Не знаю я.
– Это автошкола.
– Я не ходил, не знаю. У нас в семье без автошколы, с рождения все за рулем.
– Хорошо, пусть будет так, дальше расскажи. Стали встречаться – как часто?
– Не часто, ее в субботу вечером только отпускали. Днем в другие дни я ее иногда видел, если она в библиотеку шла или на свою музыку, но не всегда, с ней мог быть кто-то из друзей, и я тогда уезжал или ждал в тупиковом переулке за ветклиникой.
– А как вы договаривались о встречах?
– Звонил ей. Она, когда дома была, всегда трубку брала, матери говорила, что с подружкой разговаривает, и на встречу со мной шла, тоже прикрывалась подругами.
– А какие были намерения от встреч? Я так понимаю, в интимной связи вы состояли?
– Она была не против. Я ее не принуждал.
– Но тем не менее ты ей что-то пообещал или как-то уговорил, раз совсем юная школьница согласилась на встречи такого характера.
– Я ей просто сказал, что жизнь одна и надо делать что сама хочешь, а не то, что говорят и указывают другие, родители там, учителя.
– А ты? Ты старших слушаешь?
– А какое это имеет отношение?
– Ну, не совсем честно получается: ты на путь истинный вступать должен согласно Корану, а несовершеннолетняя чистая девочка – по твоим правилам.
– Ее никто не заставлял, повторяю для тупых.
– А кто здесь тупой? Я вижу так: ты встретил красивую русскую девушку, молодую и непорочную, и решил ей наплести что-то из разряда «люблю и женюсь».
– Я не обещал жениться.
– Анзор, ты пойми меня правильно, это твое, конечно, дело, кому ты что обещал, при любом раскладе ты женишься только на своей, к этому тебя обяжут твои же родственники, как ты выражаешься, старшие, взрослые люди. Нет, гулять тебе никто не запретит, но жить ты все равно будешь по правилам своего народа.
– Слушай, ты не путай, слишком много на себя берешь. Я пришел, нормально все тут сказал, против меня у тебя нет ничего, так что давай притормози.
– Хорошо, суд разберется.
– Ты чего меня лечишь, какой суд? Я тебе сказал как есть, без твоих бумажек уговор был, протоколы вон на других составляй. Еще раз повторяю, не убивал я Аню.
– Ты подробности знаешь убийства?
– Какие подробности? Слышал, что изнасиловали.
Козырев поднялся, подошел к сейфу и достал белую папку. Перебрав первые листы бумаги, вытянул фотографию с места происшествия и положил на стол.
Подтянув ее к себе, Анзор посмотрел и тут же отодвинул в сторону. Козырев вернул папку на место и обратился к парню:
– Аня была не просто изнасилована.
– Значит, это правда? – практически не меняясь в лице, задал вопрос Анзор. – Все говорят про эту палку.
– Она была еще живая, когда над ней издевались. Скончалась она уже от нанесенных травм, несовместимых с жизнью.
– Ей же там все разорвало, наверное?
– Ну хотя бы это ты понимаешь. Когда у вас был секс в последний раз?
– Не помню, за неделю до этого, наверное…
– Если без протокола, ты дашь согласие на забор анализа у тебя, чтобы отвести все подозрения?
– Я же сказал, что не убивал!
– Чтобы тебя исключить, нам нужно убедиться, что ты в тот день с ней не спал.
– Я подумаю. Мне надо будет отцу рассказать об этом.
– А как же жить по принципу «делай что хочешь и принимай решения самостоятельно»?
– Слушай, я могу вообще ничего не делать. Тебе уезжать скоро, дело передашь другому, ты думай о карьере своей, а то ведь и этого лишиться можешь.
– Лишусь – значит, судьба такая.
– Ты из себя героя не строй. Сказал же, не убивал. Насчет анализов твоих я подумаю.
После того как Умаров покинул кабинет, следователь тут же позвонил Шмидту. Через несколько минут коллеги сидели в машине и обсуждали детали допроса.
– Знаешь, Володя, не копай глубоко, даже если до правды докопаешься, все равно кислород перекроют. Не будет сидеть Умаров, ты же знаешь.
– Знаю, от этого и тошно.
– Если он согласится на прохождение экспертизы, значит, точно не причастен к убийству Ани Кравцовой.
– Ну вот пока он замешкался, соглашаться или нет, хотя понимаю: если согласится, то он точно вне подозрений будет.
– Тогда вопрос возникает: кто же это сделал?
– Мы зациклились на мужчине, с которым у Ани был роман. Раз это не он, значит, кто-то другой. Надо, наверное, среди друзей, одноклассников или этих скрипачей, рассматривать.
– Ты шутишь? Какие скрипачи? Ты их видел? Какие из них маньяки – дети еще.