– Да я понимаю это. Поэтому и уверен был, что убил взрослый мужчина и помогал ему кто-то в этом.
– Ты имеешь в виду, что тело перенесли?
– Понимаешь, в принципе Аню можно было и одному взрослому человеку перенести. То есть взрослому мужчине это без труда удалось бы. На месте, где обнаружено ее тело, следов борьбы и волочения нет. При этом ее кто-то крепко держал, на руках синяки, глубокие ссадины, эксперт говорит, не только веревки были. И возможно, поэтому Аня и не имела возможности никакой сопротивляться.
– И крики – она ведь наверняка кричала и звала на помощь, ну или пыталась хотя бы.
– Скорее всего, ее убивали не в помещении, а, к примеру, на пустыре.
– Летом, да к тому же в субботу, у нас оживленно. Молодежь выезжает за город, кто выпить, кто в любовь поиграть.
– Вот именно – выезжают. Значит, Аню вывезли в безлюдное место. Но все ближайшие места, так называемые автостоянки для влюбленных и места для пикников, заняты, как правило, как ты говоришь, в выходные, а тем более летом. Если бы ее увозили далеко, то там бы и бросили – какой смысл был ее к городу привозить?
– Тоже верно. Хорошо, а если все-таки в помещении? Квартира отпадает, с нашими-то панельками слышимость убойная, даже если бы ей рот закрыли, все равно спалились бы, да и к тому же у нас тут в каждом доме все друг друга знают. Наши патрульные бабушки у подъезда, опять же, сообщили бы о подозрительных личностях.
– Аня была местной знаменитостью, она выступала на концертах, принимала активное участие в жизни города. Если бы она появилась где-то в компании подозрительных людей, до нас бы это дошло – если не официально, так в виде сплетни.
– Согласен…
– Слушай, а этот, который мать в ту ночь катал по городу, допросили? Он вообще кто?
– Допросили… Парнишка бывший ученик матери Ани, Орлов Пашка, отца его знаю, он калымит тут у нас. Мусор вывозит крупный из частных домов ну и всякий хлам там. Навозом торгует, как удобрение, ну ты понял.
– С Аней знаком был?
– Посредственно, как я понял, ну знал, конечно, как и большинство горожан. Знал, что дочка учительницы, видел мельком пару раз. Он контрактник, в отпуске, в ту ночь он с друзьями вроде как гулял. Да она и сама, Тамара, сообщила, что встретила его с ребятами, и девчата там с ними были. В общем, компания по-своему отдыхала. Я все показания к делу приобщил.
– Посмотрю, упустил я этот момент, что ли…
– А как Аня с Умаровым встречалась? Где?
– Ну, там конспирация была: он подъезжал, убеждался, что никого нет, она садилась в машину. Два места встречи было. От музыкальной школы она шла с друзьями, потом пути расходились, и она сворачивала в тихий проулок. Или на соседней улице от дома на старой остановке сидела.
– Рядом с ДОСААФ которая? Зеленая такая кирпичная? Ну там да, особо не видно. Загаженная только местными алкашами.
– Я, кстати, думал про алкашей. Может, она стояла на этой остановке, а к ней подошел кто.
– Отправлю своих ребят, пусть там прошерстят территорию.
– Ты отправь Ваню Ткаченко, он хороший опер у тебя, молодой, сообразительный.
– Его и отправлю, мне, в принципе, кроме него больше и отправлять некого.
– Слушай, алкаши – так себе версия, конечно. Даже если они к себе в бараки ее привели, то как бы перенесли тело в другой район?
– Согласен. Полная чушь. Как быть?
– Пока не знаю. Еще одна версия была у меня – что ревнивая жена или ее родня решили защитить честь оскорбленной женщины. Но с женой там какие-то проблемы.
– Жена – точно нет. У них женщины не лезут в дела мужей. Сидят дома, детей воспитывают.
– А в прошлом году случай был, помнишь?
– Да это просто баба такая попалась дурная. Пришла к любовнице на работу со своими тетками-родственницами, устроила скандал. А на следующий день ее привезли в хирургию, мол, упала, руку сломала, ушибы. Может, муж ее и не бил, у них же это типа не принято, но взбучку устроил хорошую, видимо. После этого случая она больше не появлялась нигде.
– Тогда я больше не знаю, что еще думать.
– Ты чего так за это дело переживаешь? А если глухарь – сколько таких, и ничего.
– Честно? Не знаю. Но вот смотрю на фотографию Ани, и прямо сердце кровью обливается. Даже представить боюсь, что бы я пережил как отец.
– Кстати, отец Ани держится, хотя понимаю, как это тяжело. Сына похоронить, дочь, так еще и жена с ума сошла.
– И не говори…
Глава 11. Дело №39
С каждым днем Козырев все больше ненавидел свой настенный календарь. Дата отъезда приближалась, и следователь понимал, что дело по Ане Кравцовой останется висяком.