Старший сын Умарова – Артур, тридцать четыре года. После шли Андербек и Анзор, они были погодки, судя по записям, а самому младшему было одиннадцать лет. Если Алине Мисюриной сейчас около двадцати, то, значит, умерший ребенок должен был родиться перед самым младшим, Асланом. Но о каких трех беременностях тогда шла речь, размышлял Козырев, если получается с умершим ребенком их четыре, не считая последнего пятого.
Встав из-за стола, Козырев еще раз посмотрел с высоты своего роста на всю разложенную комбинацию. И уже начал было рассуждать вслух, как его прервал стук в дверь. Быстро собрав все бумаги на столе в папку, следователь поднял голову и посмотрел на вошедшего.
– Владимир Алексеевич, разрешите? – Молодой следователь приблизился и с разрешения сел за стол. – У меня тут дело насчет товарняка, помните? Генпрокурор требует чуть ли не вчера все уже ему на блюдечке принести, да в лучшем виде. А у нас тут вновь очередная местная звезда, фамилия всем известная!
– У нас, я так понимаю, без известных фамилий ни одно дело не проходит.
– К сожалению, подобные преступления без сопровождения громких фамилий не обходятся. Вот там всякие хозяйственные дела, бытовуха – это проще простого, но у нас же таких нет. Как вот, к примеру, получили двое зарплату, стали распивать спиртные напитки, что-то не поделили, один из них закрыл другого в бытовке и поджог. Три дня на все про все, дело закрыто.
– Понял. Ну раз прокурор хочет красиво, сделай как надо, благо тут не криминал без мокрухи, а хищение в особо крупном размере.
– Это точно, мокрухи и так хватает, вчера в дежурку звонили про очередную заказаху, ну там все понятно, коммерсант и его неоплаченные долги за крышу.
Козырев вновь остался один, достал пачку сигарет и снова все разложил на своем столе. По истечении нескольких минут, подкуривая следующую сигарету, он поднялся и стал нарезать круги по кабинету. Он все пытался сосредоточиться и понять, что именно ему нужно сложить из всего имеющегося. Немного покрутившись у окна, следователь снял трубку и набрал номер.
– Алло, Елена Рудольфовна, это снова я!
– Слушаю, Володя, что-то не так?
– Все так, мне бы еще информацию раздобыть. У Умаровой был ребенок, точнее, родился мертвым, примерно двадцать лет тому назад, рожала она точно в роддоме Зареченска, это мне местная жительница сказала, что с ней в роддоме была. У вас же есть сведения по этим родам?
– Ну смотри, свидетельство о рождении ребенка, родившегося мертвым, не выдается, как и государственная регистрация смерти ребенка, родившегося мертвым, не производится. В случае если ребенок умер на первой неделе жизни, производится государственная регистрация его рождения и смерти на основании документов, выданных медицинской организацией, то есть роддомом. Если женщина в нашем роддоме родила ребенка, который в дальнейшем умер, значит, документы имеются.
– Отлично, вот только мне сказали, что на учете она вроде как не состояла, ну я имею в виду по беременности.
– А это не имеет значения – есть факт, что ее приняли, хоть по «скорой», хоть родственники привезли, ее оформили и стали оказывать медицинскую помощь. Я прямо сейчас и посмотрю по твоей Умаровой, что требуется. Ты мне минут через десять набери.
– Хорошо! И насчет ребенка я точно не знаю, как там все было. Ну в смысле родился или умер сразу…
– Володя, если что раздобуду, то дам знать. Все, жди!
После нескольких минут нервного ожидания Козырев набрал номер гинекологического отделения города Зареченска, решив уточнить состояние Вики, на что ему ответили, что девушка выписана и находится дома. Козырев положил трубку, а потом набрал номер кафе, где работала Вика. Услышав ее голос, он тут же бросил трубку. Он не знал, что сказать и о чем спросить, материл себя, называл слабаком и не понимал, что с ним такое происходит. Вспоминая последний разговор с Викой, когда она его упрекнула в неосознанном поступке по отношению к беременной женщине друга, Козырев пытался найти себе оправдания. «Обещать не значит жениться!» – произнесла тогда Вика, Козырев не был согласен с этой фразой, но отчасти девушка была права.
Посмотрев на часы, Козырев набрал заведующей ЗАГСа и услышал тут же:
– Ты как раз вовремя, я все нашла. Значит, что мы имеем? Умарова действительно была доставлена в роддом с острыми болями, это небольшая запись в справке от заведующей родильного отделения. В ночь на 19 ноября 1979 года родился мальчик, мертвый, беременность третья, протекала, со слов матери, удовлетворительно, на учете не состояла, возраст матери на момент…