– Понял тебя, но в итоге подозрения каким-то образом подтвердились, я имею в виду, что два дела теперь можно объединить. Слушай, у меня тоже есть интересная информация, правда, не знаю, как ее подтвердить документально по полной программе, но все же. Желательно бы не по телефону, но я вот вырваться не знаю как. Готов выехать хоть сегодня в ночь, мне главное к утру обратно вернуться.
– Не стоит, я сам приеду завтра, мне так и так надо в областную, вот заодно и обсудим все что есть.
Глава 16. Разговор коллег
Утром следующего дня Козырев решил выйти из дома пораньше, но его остановила теща:
– Володя, нам надо помочь Нонночке – отправить ее, к примеру, в санаторий, ты ведь можешь организовать подобную поездку. Ей необходимо отдохнуть, сменить обстановку, посмотри, как она старается и долгое время держится. И это пойдет не только ей на пользу, но и детям.
– Отлично вы придумали, Антонина Тимофеевна, дочь ваша устала от беспробудных пьянок, посиделок домашних, и мы ее с вами на курорт отправим?
– Она встала на путь к выздоровлению, и я вижу, как ей это тяжело дается.
– Путь к выздоровлению? То есть вы предлагаете купить ей путевку? Чтобы она, как в прошлый раз, дала очередному бармену, а вы ее втихаря на аборт отвезли?
Глаза у тещи Козырева расширились, и она тут же опустила взгляд, что-то прошептала про себя и, пожелав хорошего дня, удалилась.
Козырев сел в машину, резко хлопнув дверью, нервно сунул сигарету в зубы и повернул ключ зажигания. Из-за ночного дождя дороги были все в лужах, и следователь на очередном перекрестке не заметил, как облил прохожего с ног до головы. Но не стал останавливаться – ни говорить ни о чем, ни просить прощения не хотелось, и Козырев, проводив бедолагу взглядом в зеркале заднего вида, направился в сторону прокуратуры.
На совещании у генпрокурора требовалось доложить о всех текущих делах, в том числе об убийстве проститутки Моники.
Досье на девушку собрали, соседей опросили, даже свидетеля нашли того злополучного вечера. Улик было недостаточно, чтобы хоть как-то зацепиться, из-за этого главный злился и, стуча по столу, повторял одну и ту же фразу:
– Что значит нет? Хреново искали! Любое преступление оставляет улики. Их нужно уметь искать. Если их нет, то либо плохо искали, либо неэффективно! Замочили шлюху, а они мне тут талдычат, улик у них недостаточно!
Все присутствующие прекрасно понимали, что это дело им подсунули из-за благодетеля той самой Моники. Будь она обычная проститутка, расследование бы даже не затевалось.
Когда Козырев вышел с совещания, секретарь в приемной сообщила, что к нему пришли на допрос. Следователь приподнял одну бровь, пытаясь вспомнить, кому было назначено, и, убрав только что приготовленную сигарету, направился к себе.
Козырева ожидала молодая женщина, ухоженная, достаточно привлекательная, даже слишком, подумал про себя Козырев: брюнетка с карими глазами, высокая, возможно из-за каблуков. На ней было облегающее черное платье, черные чулки и черного цвета плащ, который она держала в руках. Посмотрев на следователя, женщина спросила:
– Я присяду?
– Конечно, я Владимир Алексеевич Козырев, старший следователь по особо важным делам. Представьтесь, пожалуйста.
– Лина. – Девушка открыла сумочку и, достав из нее пачку сигарет «Sobranie», подняла взгляд на Козырева. – Можно?
Козырев подвинул пепельницу и протянул зажигалку. Девушка подкурила сигарету ярко-розового цвета с золотым фильтром, затянулась и на выдохе продолжила разговор.
– Я подруга Моники, ну, Маша которая, поняли?
– Да, я понял. Ваше имя по паспорту? Мне для оформления нашей беседы потребуется.
– По документам я Ангелина. Но для близких просто Лина. И что касается нашего разговора, у меня есть просьба: я очень переживаю за свою жизнь, боюсь, что сболтну лишнее и потом…
– Не беспокойтесь, давайте поступим следующим образом: я вас выслушаю, а потом мы решим, насколько серьезны опасения касаемо вашей жизни.
– С Машей мы знакомы еще с салона. Когда ваши меня допрашивали, ну эти менты, я не хотела ничего говорить. Эти пид… сы – они же все купленные, они же сами первые меня и сдали бы! У меня, конечно, есть муж-покровитель, но он не должен вообще ничего знать о каких-либо делах из моего прошлого и отчасти настоящего. Моника тоже была на хорошем счету: мужчина богат, достаточно щедр, и вообще, можно сказать, очень надежный был. И все было бы хорошо, если бы не эти интрижки редкие Моники на стороне. Дело в том, что Леонид Павлович, простите, без имен, ну вы поняли… Так вот, он в возрасте, ну сами понимаете, а Моника она очень скучала по молодому телу, да и вообще любви хотела. Замуж, детей, все время об этом твердила, что вот накопит сколько надо и умотает в Штаты, но… увы, не судьба.