– Не знаю, может, там график какой. Как они вообще затовариваются? Я пробью попробую, они все на одну базу гоняют, заеду узнаю. И на Сафоновский рынок заскочу, там шмотки опт, но мало ли, может, тоже регламент имеется.
– Добро, тогда держи меня в курсе. Я попробую тоже чего-нибудь полезное добыть. Ну и как допрошу благодетеля Моники – сообщу.
Распрощавшись с Несериным, Козырев направился по своим делам. Проехав вдоль аллеи героев, свернул на главный проспект города. За окнами мелькали полуголые деревья и жилые дома. Козыреву нравились эти дома, но жить в них было не по карману, если только унаследовать, но и этого не предвиделось. Жить в доме, построенном в эпоху Сталина, считалось престижно в любом городе: такие дома находятся в центре, рядом развитая инфраструктура, парки, детские сады. В сталинках высокие потолки, широкие коридоры и кухни от двенадцати метров. Прямо идеальное место для жительства. Постройки в стиле сталинского ампира привлекали внимание многих. Квартиры в них постепенно переходили богачам: кто-то продавал, чтобы выжить, у кого-то и вовсе отжимали. Интеллигенция былых времен стала исчезать в никуда, а на ее место заселялись сомнительные лица, не имеющее никакого представления о «высоком». Сталинские здания делили на номенклатурные, директорские, рядовые и типовые. В такой вот номенклатурный дом и направлялся Козырев, на место убийство Моники.
Номенклатурные дома еще назывались ведомственными или «ведомками». Их проектировали для высших слоев советского общества: партийных руководителей, военных, работников силовых структур, научной интеллигенции. На этаже были две или четыре квартиры, каждую квартиру занимала одна семья.
В квартире, куда зашел Козырев, было три или четыре жилые комнаты, сразу с порога было не разобрать, но, уже подсчитав количество дверей, следователь представил масштаб помещения. Чаще всего в таких квартирах владельцы отводили часть площади под библиотеку, кабинет и игровую комнату. А здесь одна комната была гардеробная, другая – спальня убитой хозяйки, третья – кабинет, устроенный, скорее всего, собственником квартиры до сдачи ее в аренду, и четвертая – большая гостиная с тремя окнами. Вдоль коридора был расположен санузел и, наконец, кухня. Козырев обошел все помещения, пересмотрел вещи, картины, фото и вернулся в большую гостиную с мягкой мебелью. На стене висела картина, на которой в полный рост была изображена убитая. На следователя смотрела блондинка с голубыми глазами в каком-то белье и шелковом халате, лежащая на леопардовом покрывале с бокалом красного вина в руке. Изображение выглядело пошло, но в то же время красиво.
Пройдя на кухню, Козырев отодвинул занавеску в поисках пепельницы, найдя ее, посмотрел в окно. Оно выходило во двор. Судя по всему, именно тут у подъезда и стояла машина с охраной Моники, точнее ее папика, подумал про себя Козырев. Подкурив сигарету, он подошел к газовой плите и включил вытяжку. Дым уходил вбок, никак не желая затягиваться в предназначенное место. Козырев поднял голову и посмотрел на стену, смежную с санузлом, где был расположен выход в вентиляционный короб.
– Хм, естественная вентиляция работает на принципах гравитационного воздухообмена, для нормального ее функционирования не нужны никакие механизмы и электроэнергия, – произнес Козырев вслух.
Сигаретный дым продолжал висеть в воздухе, и Козырев открыл окно. Докурив сигарету, он взял стул, решив посмотреть, что с вентиляционным отводом.
Кухонная вытяжка выходила в другой отсек вентиляции, а рядом была расположена решетка естественной. Возможно, это сделали строители, когда шел ремонт в квартире, а может, изначально так было по проекту. Козырев поддел ножом вентиляционную решетку и удалил ее. Просунув руку, он нащупал сверток. Достал его и положил на стол.
Аккуратно раскрыв, следователь посмотрел на содержимое: это был «макаров», паспорт и наличные в иностранной валюте. После чего вернулся к кухонной вытяжке и разобрал ее полностью. На руках появился еще один сверток. Это были ювелирные украшения, золотые комплекты, серьги, кольца, перстень с камнем в футляре, браслет и кулон. Козырев сел на стул и произнес: «Упущение жесткое…» – имея в виду, что при осмотре помещения упустили такие детали, как скрытые места с заначками, а они ведь должны были быть. Еще одна странность была в том, что другие ювелирные украшения, имевшие куда большую ценность, чем эти спрятанные, спокойно лежали в большой шкатулке.