– Получается, Умарова родила именно тогда мертвого ребенка, это был 1979 год, тот самый год выпускников. И что ты думаешь?
– Ничего не думаю, Елена Рудольфовна. Не могу цепочку выстроить. Какая связь была у Шмидта с Поповой, у Поповой с убитой Кравцовой, Умарова еще эта…
– Так, Володя, ты же еще пару дней здесь – если я что вспомню или раздобуду, дам знать, ты мне скажи только, куда звонить.
– Вы через Несерина связь со мной держите.
Козырев поблагодарил заведующую за предоставленные сведения и откланялся. Не зная толком, что делать дальше, отправился за Несериным в отдел, где тот собирал дополнительную информацию. Столкнувшись с ним на выходе из здания, Несерин, на ходу надевая на себя куртку и подпрыгивая, пытался объяснить Козыреву, что надо срочно ехать к вдове Шмидта:
– Едем немедленно! Она у родни сейчас живет.
– Я так и понял, что дом продали. Раз гроб пришлось во дворе родни ставить.
– Они же дом по цене уступили сильно! Договоренность была, что, как документы зарегистрируют, ключи отдадут новым хозяевам, а теперь вот… без дома, без мужа…
По пути Несерин поделился с Козыревым интересной информацией:
– Смотри, в 1979 году жена Умарова была не просто доставлена в родильное отделение, ее допрашивал участковый на следующий день! Медсестры вызвали учика местного, так как Умарова была доставлена с гематомами. Сама она утверждала, что упала, но бдительный медперсонал считал иначе. Учику она, конечно, не призналась, но тот все записи сделал, с мужем, то есть с Умаровым, пообщались – ответ был такой же, как и у жены. Скорее всего, ребенка своего по неосторожности Умаров и прибил, когда жену лупил.
– Это за что же так, да еще беременную? – возмутился Козырев.
– А это уже другая история. Участковому медсестрички доложили только, что женщина была с многочисленными ушибами, все плакала и ничего не ела. Но кому-то из рожениц Умарова все же рассказала о случившемся. Медсестра из роддома не могла вспомнить фамилий тех, кто лежал в палате с Умаровой, но случай запомнила. А мы с тобой знаем!
– Шмидт и Мисюрина!
– Вот именно, Володя!
Дверь следователям открыла пожилая женщина, поздоровалась и предложила пройти. Вдова Шмидт, в черной косынке, с носовым платком в руках, сидела в кресле. Подняв заплаканные глаза, спросила:
– Ребята, какие-то новости? Что-то удалось узнать насчет моего Игоря?
– Лида, – обратился к вдове Несерин, – нам нужна информация, возможно, это поможет в расследовании убийства Игоря. Тебе надо вспомнить: когда ты рожала Юрку вашего, это был 1979 год, в палате с тобой были две женщины: мама Алины Мисюриной – историю девочки пропавшей помнишь? – и Умарова, у которой ребенок умер.
– Помню, историю Алины помню, мы же общаемся, соседствовали одно время, когда комнаты в общежитии мужья получали. Была с нами и женщина-чеченка, она молоком делилась, ей надо было сцеживаться.
– А что произошло, почему ребенок умер? Участковый приходил, помнишь?
– Приходил, плакала она тогда всю ночь. Ребенка жалко было, и болело у нее все. Она не выдержала и призналась, что муж избил. Он тогда очередную любовницу молодую завел, вроде как Умаровой об этом сообщили, она встретила ту девушку на базаре и что-то там ей наговорила, угрожала, потрепала. Любовница пожаловалась Умарову, а тот вот жене вставил, чтобы впредь неповадно было. После того случая Умарова уж больше не нарывалась, думаю, раз ничего подобного с ней не происходило. Приняла отношения мужа на стороне как должное.
– А как звали любовницу, не говорила Умарова? – уточнил Козырев.
– Не помню, что-то даже не соображу, а хотя нет, знаю, имя у нее как и Мисюриной! Точно, Умарова поэтому со мной и поделилась, а не с ней.
– А Мисюрину зовут, если я не ошибаюсь… Нина??? – с широко открытыми глазами уточнил Несерин.
– Да, верно, Ниночка, ну мы так привыкли ее называть, она у нас самая маленькая, хрупкая такая, как и Алина ее. Тогда Умарова все же молоко предложила Нине, так как у Ниночки синюшное было, прямо вода. Но Нина так ее боялась, что брать стеснялась или не хотела. Все верно, девушку ту звали Нина.
Мужчины вышли на улицу и молча запрыгнули в машину. Подкурив сигареты, затянулись и посмотрели друг на друга.
– Ну, Володя, что скажешь? Наша Козлова любовницей Умарова была, на тот момент у него были старший сын Артур и близнецы. Теперь мы уже точно знаем, что Аню Кравцову убил не Анзор, а Андербек, с ним была Попова, и в машине Шмидта она была.
– Андербек убил Аню и Монику, это уже тоже подтвердилось: как только получу заключение из столицы, где будут сведения о схожести ДНК в таких случаях, мы тут же получим ордер на его арест. И, возможно, он нам расскажет про дружбу с Поповой.