– Если вы про черенок, так это Андербек, он в порыве злости это сделал. Я когда приехала, даже не подозревала, что Кравцова с ним. Я думала, он просто ее запугает, как он это делал с предыдущими. Видимо, она что-то наговорила ему, в лицо плюнула. Она действительно была жива, дышала тяжело, лицо все в крови было, разбитое, говорить не могла. Он до моего приезда ее изнасиловал. У меня не было выбора, я согласилась помочь вывезти ее. Когда домой вернулась, Наташа уже была в своей комнате. А потом позвонила Тамара Кравцова. Я, честно говоря, с самого начала не очень одобряла дружбу наших детей, но потом увидела, как Наташа привязалась, ведь у нее не было подруг, все только ради денег вокруг нее кружатся.
– А что вы имели в виду, когда сказали: «Он это делал с предыдущими» – что именно? – попросил уточнить Несерин.
– Андербек – он вроде как самый верующий в семье, хотя на этот счет сомнения есть. Так вот, он считал, что русские незамужние девки все порочны и несут только вред их семьям. Он, кстати, не знал про мою связь с его отцом, знал, что у меня дочь от чеченца, близкого друга отца, и не видел в этом ничего неприличного: мы оба не состояли ни с кем в браке, к тому же я была из всем известной в районе семьи. Так вот, когда Анзора женили, он все равно продолжал вести разгульный образ жизни, Андербек стал вмешиваться. Он караулил всех девчонок, вывозил их за город, угрозами заставлял выпивать бутылку водки, а после избивал и предупреждал о более тяжелых последствиях.
– Понятно, водка на тот случай, если пойдет к ментам – те дадут от ворот поворот. Странно, что ни одного подобного случая не зафиксировано, все так сильно были напуганы? – поинтересовался Несерин.
– Не знаю, – тихо ответила Попова. – Когда бесплодную жену Анзора увезли, ему новую искать стали, а он в тот период встречался с одной русской, домашняя тихушница, отличница, жениться хотел, она девственница была. Но и тут Андербек постарался, он эту девчонку до четырех утра на той же точке чабанской продержал. Порченая она стала, и Анзор просто отрекся от нее. Девчонку, знаю, куда-то к дальним родственникам отправили.
Козырев и Несерин периодически вздыхали, слушая женщину, – от каждого ее слова становилось не по себе. После секундного молчания, Несерин задал следующий вопрос:
– Что насчет Шмидта? Пальчики ваши собрали. На обочине ближайшей дороги тоже наследили, рисунок протектора совпал с вашей резиной.
– А что Шмидт? Ехал бы в свою Германию без всякого прощального секса. Об этом мы никому не рассказывали, ему это не нужно было, а мне тем более.
– У вас был роман? – не удержался Козырев.
– Давно был, в смысле любовниками были когда-то, на общем корпоративе снюхались, иногда помогали друг другу чем могли. В тот день он позвонил и предложил выпить шампанского, я согласилась. На речку предложила поехать я, машину свою оставила на асфальтированной дороге, той, что к компрессорной станции ведет. Там просто безопасно бросать автомобили. Проблема лишь в том, что дорога вся разбита, объезжала – вот и наследила. Машину оставила за поворотом, пересела к Игорю, и поехали. Достал он меня этими Кравцовыми. Я ответила, что поделом ей, все ее ангелом выставляют, шлюху малолетнюю! Вышла из машины хлопнула дверью и ушла, вся по уши в грязи!
– Ушла?
– Ну да.
– Он мертв, вообще-то… – Козырев удивленно смотрел на Попову.
– И что? Я знаю, но только это была не я! Я вернулась домой до того, как машина на реке сгорела. Меня соседка видела, дочь. И звонили мне домой! Дежурный звонил, у вас же предписание оповещать главу района или, в случае его отсутствия, заместителя о происшествиях. И кстати, в тот вечер вы с ним должны были встретиться. – И Попова посмотрела на Козырева.
– Не понял, – вклинился в диалог Несерин, тоже обращаясь к Козыреву: – Это как?
– Что вы имеете в виду, Нина Константиновна? – задал в свою очередь Козырев вопрос Поповой.
– Игорь сказал, что ты едешь к нему после работы, будешь ночью. – Попова вдруг перешла на фамильярное «ты».
Несерин посмотрел на Козырева:
– Выйдем?
Как только в кабинет зашел оперативник для охраны Поповой, следователи вышли и направились в конец коридора, где находилось окно и дверь в мужской туалет. Несерин заглянул в уборную, убедился, что никого нет, и уставился на Козырева, тот тут же отреагировал:
– Не смотри так на меня, для меня это такая же неожиданность, как и для тебя.
– Вы с ним договаривались? Ну хоть о чем-то?
– В том-то и дело, что нет. Он позвонил и пригласил на проводы, я ответил, что по возможности постараюсь приехать. Но ни о каких других встречах разговора не было. И потом, он же в итоге продал дом, жили они у родни, а телефона там не имеется. Он и звонил мне из отдела. Но это было за неделю до убийства, а потом вот Ткаченко позвонил и сообщил. Да я и на проводы приехать твердого обещания не давал. Все! Больше никаких телефонных разговоров не было.