Защелкали замки, и дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла Вика.
– Вчера обещал.
– Помню, не получилось. Я пройду?
Из комнаты раздалось:
– Вика, кто там? Сантехник?
– Нет, мам, это ко мне, смотри телевизор! Сериал твой начался.
– Как мама?
– Никак: то ничего, то чудит. Первые признаки Альцгеймера.
– А сантехник зачем?
– Да незачем! На кухне раковиной два года не пользуемся – в ванную бегаю посуду мыть. Канализацию на кухне менять надо полностью. Мама заладила с этим сантехником, уже сто раз это обсуждали. Не помнит, в общем. На прошлой неделе пошла в магазин и потратила все деньги. А у меня зарплата в конце месяца только, да и то копейки – я не все дни отработала. Как она их только находит, не пойму, уже куда только не прятала, но нет, все перероет, все шкафы вытряхнет.
– Я дам денег, у меня есть с собой немного.
– Зачем пришел?
– За ответом.
– Я все сказала: либо как у людей, либо сам знаешь.
– Ты когда со мной встречаться стала, тебя не смущало наличие у меня семьи – вроде как не по-людски получается.
– Ах вот ты как заговорил! Ну тогда катись! К жене своей святой! Тварь! Ненавижу тебя!
Девушка захлопнула дверь и зарыдала, что было хорошо слышно на лестничной площадке. За спиной Козырева открылась соседняя дверь, он обернулся.
– Что тут у вас? – поинтересовалась соседка.
– Ничего, возьмите вот. – Козырев достал несколько купюр из кармана и протянул пожилой женщине. – Отдайте Вике, пожалуйста.
Под козырьком пятиэтажного строения, именуемого гостиницей, с двумя светящимися буквами названия, стоял Несерин с пакетом в ожидании Козырева.
Козырев отключил дворники, погасил фары, достал из бардачка бутылку водки и вышел из машины, натягивая на голову куртку, пытаясь спрятаться от дождя.
– А я вот стою курю, товарищ старший следователь, вас дожидаюсь! Как видишь не с пустыми руками, – приподнял пакет Несерин и пристально взглянул на Козырева: – Ну ты чего такой хмурый, Алексеевич?
– Да нет, нормально все. А ты чего на улице?
– Да только подошел. Зашел к администратору, а она мне вежливо: «Товарища старшего следователя в комнате нет. Бар не работает. Ожидайте где хотите» – вот и ожидаю с перекурами.
– Максим, я денег Вике оставил, вот только одной бутылкой и богат.
– Ну чего ты в самом деле. Я всего набрал. С шашлыком облом вышел, но, может, оно и к лучшему.
Разместившись у журнального столика в гостиничном номере, следователи разложили закуску и подняли полные рюмки.
– Не чокаясь, – произнес Несерин, – пусть им всем земля будет пухом.
Оба выпили залпом, и Несерин тут же разлил еще и обратился к Козыреву:
– Ты не серчай на меня. По горло уже все это понимаешь? Я из себя белого и пушистого не строю. Знаю, не самый зайчишистый из зайчат, но по-другому никак. Под систему подстраиваться надо. А все ради денег, хоть зарплата копеечная, да еще с задержками, но какая есть. Пацанов вот поднимать надо, жена не работает, пусть и временно, но тяжело все равно. Может, и нужно было это убийство Шмидта, чтобы немного разогнать черноту…
– Может… Да я без обид, Максим, просто как-то так вышло: столько лет вроде как вместе работали, а тесно сотрудничать вот только стали. Я на самом деле рад этой совместной работе. А насчет Игоря, может, ты и прав. Кому-то из нас пришлось бы принести себя в жертву, чтобы хоть какой-то просвет получился. Сколько же они все тут безнаказанные ходили?
– Интересно, что теперь глава семейства Умаров делать будет?
– Не знаю… Завтра Андербеку определят срок под стражу, а это значит, перевозка в СИЗО. Сопровождение автозаку бы надлежавшее.
– Ты знаешь, парень наш, думаю, уже в курсе, кто реальный преступник, и убивать не станет. С такой статьей, как у Умарова, на зоне, сам знаешь, как встречают.
– Тоже верно говоришь. Соглашусь. Натюрморт-то у нас какой: коньяк, лимон, «Пьяная вишня» и килька в томате, – тихо засмеялся Козырев и сам удивился: когда в последний раз он позволял себе так расслабиться? – Где ты это только нашел?
– Ха! Места надо знать. У главного в кабинете! Ну кроме кильки, ее в ларьке зацепил.
– Да ладно! А если он… того…
– Я тебя умоляю. У него этого добра полные шкафы, самое дорогое и ценное дома хранит да в гараже. А на работе битком бюджетного барахла, как он сам выражается. Мы же с тобой люди вроде как не привередливые, нам и три звезды на этикетке пойдет, а может и на погоны прилетит по звезде, а?
– Ну да, давай уже сразу в генералы метить. Убийцу Шмидта-то мы не задержали – за что нам звезды упадут?