— Всё в порядке?
Эрин быстро кивнула.
— Конечно, ты будешь говорить.
— Нет, я имел в виду, твоя голова в порядке?
«Слишком много надеяться, что он этого не заметит».
— Ничего серьёзного, ты просто… мм-м… напугал меня.
Он хмыкнул.
— Тебе следует подумать о ношении плоской обуви.
— Ой! — Её щеки горели ярко-красным. — Прости.
Ганнер пожал массивными плечами.
— Ничего страшного, но ты, скорее всего, будешь много ходить и, возможно, немного бегать.
— Да, конечно, я не подумала. — О, чёрт побери, бег.
— У тебя нет проблем с этим, правда?
— Нет, совсем нет, я могу… бегать. — Когда она это делала, Эрин была похожа на жирафа, участвующего в беге на трёх ногах, но она могла бегать.
— Ну, мы будем действовать медленно. Прямо сейчас мы направляемся на место преступления. Может, у тебя будет, ну, я не знаю...
— Видение?
Ганнер глубоко вздохнул.
— Да, видение. Не волнуйся, тела уже нет.
Эрин фыркнула, но рассмеялась, увидев его приподнятую бровь. Почему она не могла нормально себя вести?
— Извини, я не смеюсь над ситуацией. Просто у меня были видения мёртвых тел с детства; они меня больше не пугают.
— Мне жаль это слышать, — пробормотал он.
Эрин наморщила лоб.
— Что они меня не пугают?
Уголок его рта дёрнулся в почти улыбке.
— Нет, насчёт видений, я бы не пожелал этого ни одному ребёнку.
Она выглянула в окно.
— К чему угодно можно привыкнуть, — пробормотала она.
Они продолжали молча. Эрин сжала бёдра вместе, пытаясь утолить жгучую потребность, решившую обрушиться на неё в тот момент, когда она встретила скрытного человека-гору, сидящего рядом с ней. Даже его безразличие не помогло ей остыть. Господи, двадцать восемь лет, и ей пришлось выбрать именно этот момент, чтобы разжечь сексуальный аппетит. Совсем не вовремя.
Эрин обернулась, чтобы посмотреть на Ганнера; движение не осталось для него незамеченным. У неё возник вопрос, и её первым побуждением было выпалить его ему, но, столкнувшись с мужским холодным вопрошающим лицом, она потеряла самообладание и прикусила губу.
— Что? — нетерпеливо спросил он.
«Блин».
— Я… мм-м... я просто хотела кое-что у тебя спросить.
— Так спрашивай, — прошипел он, но затем немного расслабился. — Я не кусаюсь.
Его слова напомнили ей слова Эйвери ранее, только она была бы не против, если бы он захотел её укусить. «Нет, прекрати», — ей нужно что-то сделать с этим сверхактивным воображением.
— Мне просто интересно, к какому виду ты относишься.
Ганнер расхохотался, и она попыталась выпрямится на сидении. Способ заставить её почувствовать себя на дюйм выше.
— Это не смешно, — проворчала она.
Эрин не знала, существуют ли в этом отношении правила!
— Нет, не смешно, — ответил Ганнер, но его плечи всё ещё дрожали. — Я белый медведь.
— О! — воскликнула она. Неудивительно, что он такой большой!
— О?
— О, — повторила она.
— Точно «О»! — пробормотал он.
— А Джесси? Она тоже перевёртыш?
Ганнер ухмыльнулся.
— Ага, она белка.
Эрин хихикнула, прежде чем зажала рот ладонью.
— Извини, пожалуйста, не говори ей, что я смеялась.
— Я сомневаюсь, что она будет против. Помяни чёрта.
Ганнер нажал кнопку ответа на своём телефоне.
— Джесси, ты на громкой связи.
— Привет! — отозвалась весёлая белка. — Привет, Эрин, как дела?
— Мм-м, хорошо, спасибо, как у тебя дела?
Голос усмехнулся.
— Превосходно, Ганнер хорошо с тобой обращается?
— Ближе к делу, Джесси, — прорычал Ганнер.
Белка цокнула языком.
— Хорошо, немного информации для вас, жертву номер четыре звали Хильда Биллингтон. Она была бобром-перевёртышем и работала домработницей в стае Самуэльсона у альфы и его семьи.
— Чёрт, волки, — выдохнул Ганнер.
— Она работала на него около десяти лет, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать, и она жила в бунгало в его имении. Она была вдовой, у неё не было парня. Я проверяю её прошлое, но пока не могу найти ничего, что могло бы связать её с каким-либо отчётом полиции.
— Спасибо, Джесси, продолжай искать.
— Хорошо, пока…
Ганнер сбросил вызов, и Эрин приподняла брови.
Он поймал взгляд и пожал плечами.
— Если позволишь, она тебе ухо отговорит. Кроме того, мы на месте.
Эрин подняла взгляд, и, конечно же, они оказались возле яркого и роскошного поместья. Семейный дом альфы волчьей стаи Самуэльсонов, который, похоже, был смоделирован по образцу Парфенона (прим. пер.: памятник античной архитектуры, древнегреческий храм, расположенный на афинском Акрополе, главный храм в древних Афинах, посвящённый покровительнице этого города и всей Аттики, богине Афине-Девственнице).