Стерильные белые стены, хрустящее, зудящее бельё, отвратительный запах отбеливателя — ох, она в больнице. Ей нужно немедленно уйти отсюда.
Она села и попыталась заставить свои вялые конечности двигаться. «Почему всё так сложно?» Ей нужно выбраться отсюда; она не хотела проводить ни секунды в больнице. Она свесила ноги с кровати, и они тут же стали подкашиваться. Вместо того, чтобы удариться о пол, она обнаружила, что её схватили две тёплые утешающие руки. О нет…
— Угомонись, — пробормотал Ганнер.
— Сам угомонись, — проворчала она.
Эрин подняла взгляд и увидела удивление на его лице; он не ожидал от такой — по общему признанию, глупышки — дерзости. Она не могла понять, подёргивались ли его губы от смеха или от раздражения.
— Ради меня, угомонись.
Он поднял её на кровать, как будто она весила не больше, чем пакет картофельных чипсов. И она знала, что весит значительно больше этого.
Эрин провела руками по своей одежде. По крайней мере, её не переодели. Никаких смущающих возможностей блеснуть своей внушительной задницей в нелестном больничном халате без спинки.
Она осторожно потёрла шею. «Проклятый волк-перевёртыш». Глаза Ганнера были прикрыты, и он скрестил свои огромные руки на груди. «Чертовски сексуальный белый мишка».
— Что случилось? — неуверенно спросила она, пытаясь отвлечь сексуально озабоченную часть своего мозга. Удачи с этим…
— Где твой пистолет, Эрин?
Она нахмурилась, когда он уклонился от её вопроса.
— В сумочке, которую я оставила в машине…
Она подпрыгнула на фут, когда он ударил кулаком по стене.
— Б**!
В дверь ворвалась медсестра; её лицо пылало яростью, которая потускнела, как только она увидела его.
— Агент Кристиансен, пожалуйста, воздержитесь от разрушения наших стен, я не думаю, что они выдержат вашу атаку.
— Простите.
Медсестра кивнула и хихикнула, прежде чем вышла из палаты. Эрин нахмурилась, почувствовав волну ревности. Черт возьми, женщина была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью.
Его раскаяние исчезло в тот момент, когда он снова посмотрел на Эрин. Он подошёл к ней и наклонился, его раскрасневшееся лицо находилось в нескольких дюймах от её.
— Ты могла пострадать.
Он оттолкнулся от неё и потёр лицо руками.
— Почему ты вообще хочешь быть полевым агентом?
— Чтобы помогать людям… — неубедительно ответила Эрин. Ладно, хорошо, она не совсем следовала процедуре...
— Помогло ли то, что ты сделала сегодня? Этот волк, Билли Самуэльсон, сказал, что ты обвинила его в убийстве Хильды, и когда он попытался уйти, ты напала на него.
— Что? Я… ну... я... это совсем не так! Он убил Хильду.
Ганнер впился в неё взглядом.
— Ты знаешь это наверняка?
— Что ж, мне так сказал призрак, — неубедительно призналась она. — Точнее, по крайней мере, она рассказала мне о его часах…
Белый медведь-перевёртыш выглядел так, будто вот-вот взорвётся; его глаза мерцали до темно-коричневого цвета его зверя.
— Часы? Чёртовы часы?
Эрин скрестила руки на груди, совершенно раздражённая тем, к чему идёт этот разговор.
— Я знаю, что это он. Хильда сказала мне, что у нападавшего были дайверские часы, такие же, как у Билли. Когда я разговаривала с Билли, я подумала, что что-то не так, поэтому попыталась уйти, и тогда он напал на меня. Я ни в чём его не обвиняла и уж точно не пыталась броситься на него. Я всего лишь жалкий человечишка, помнишь? Тот, что недостаточно хорош, чтобы быть в твоей команде. Я бы точно не стала делать что-то безумное, например, попытаться сразиться с волком-перевёртышем. Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, на самом деле я не склонна к суициду.
Его ноздри раздулись, а губы сжались в мрачную линию. Неужели она зашла слишком далеко?
«Продолжим…»
— Что случилось после того, как ты вышел из кухни?
Ганнер глубоко вздохнул.
— Я побежал за мальчиком; он перепрыгнул отцовский «Порш» и собирался убежать, но влетел в машину своей матери. Похоже, он не осознал, что произошло. Он тоже здесь в больнице.
Эрин сглотнула и потрогала шею.
— Но не рядом со мной, правда?
Ганнер выглядел оскорблённым.
— Нет, на другом конце больницы, и за ним наблюдают Каттер и Эйвери.
Уф, она ни за что не хотела повторять их предыдущую встречу.
— Его родители угрожают подать на нас в суд. Директор сходит с ума.