Эрин облизнула губы, и он фактически придвинулся к ней на дюйм ближе. На мгновение ей показалось, что он собирается её поцеловать.
Вместо этого он пробормотал слово:
— Выпьем.
Момент был разрушен.
— А?
Ганнер откинулся назад, и она почти мяукнула от потери тепла от его большого тела.
— Команда всегда идёт выпить после того, как мы закрываем дело, или, когда мы застряли в нём, или, когда мы просто хотим выпить. Нам не нужен повод, чтобы выпить. Присоединяйся.
Эрин испытывала искушение, сильное искушение, что угодно, чтобы продлить её время с этим мужчиной, этим перевёртышем, который пробуждал в ней такие чувства. Но ей было не до общения с другими людьми. Другими осуждающими людьми.
— Я немного устала, и уже выпила пару бутылок пива.
Его челюсть дёрнулась.
— В следующий раз.
— Да, — без энтузиазма согласилась она.
— Я лучше пойду.
Ганнер кинулся к её двери и начал тянуть за замки и цепи, как будто не мог выбраться оттуда достаточно быстро. Он сделал паузу, прежде чем уйти.
— Ты будешь на работе завтра, да?
— Конечно.
— Хорошо, тогда увидимся. Убедись, что заперла за мной дверь.
С этим он ушёл. Эрин уставилась на дверь, прежде чем бросилась запирать её; она не хотела давать ему повод снова наказать её.
Он её босс или её отец? Прямо сейчас было трудно сказать, кем Ганнер пытался быть. Почему она так смущается рядом с ним? Почему ей кажется, что он еле сдерживается рядом с ней?
Как бы то ни было, ей не терпелось увидеть его снова. Ой, его не было и минуты, а она уже скучала по его компании.
Так ли все относились к своей первой любви? Если это так, то это было чудо, что кому-либо удавалось выполнить какую-либо работу!
О, она облажалась.
Глава 5
«Чёрт, дела плохи».
Ганнер уставился на своё пиво. Его медведь — его обычно угрюмый мудак медведь — практически танцевал вокруг, как будто ему было наплевать на мир. Глупый зверь не помогал. Он не видел проблемы, а Ганнер видел.
Здорово, что ты можешь найти товарища по команде привлекательным; совсем другое — отчаянно пытаться сорвать с неё одежду и погрузиться в её роскошное тело. Он никогда не чувствовал такой глубокой потребности в женщине. И боже, помоги ему, не только в сексуальном аспекте. Если бы это было так, он бы это понял. Он бы просто почесал зуд. Но, о нет, это не может быть так просто, не так ли? Нет, когда он увидел Эрин, залитую слезами и в синяках, ему не хотелось ничего, кроме как притянуть её к себе на колени и прижать к своей груди. Он хотел спарится с ней. Чёрт, он попал.
Ганнер почувствовал трепет возбуждения, как только увидел её. Не было ничего необычного в том, чтобы сразу почувствовать тягу к женщине, но Эрин действительно была не в его вкусе. Она была меньше, пышнее и принадлежала к другому виду, — чтобы назвать несколько отличий, но, эй, влечение было влечением.
Нет, только когда она посмотрела на него через стол для переговоров, он действительно понял, что у него проблемы. Она не отвела взгляд. Его зверь смотрел прямо на неё, и она не вздрогнула и не обнажила шею в покорности. Это немного разозлило его доминирующую сторону, но затмило тем, насколько сильно это его возбудило. Если бы она была перевёртышем, она бы отвернулась. Она была бы вынуждена. Но нет, она встретила его взгляд этими бездонными, проникновенными глазами, поймала его в ловушку уязвимости, которую он видел в них, и, черт возьми, он хотел протянуть руку через этот проклятый стол и обнять её.
«Чёрт, дела плохи».
Почему она пришла на работу в облегающей юбке и блузке? Это слишком сильно демонстрировало её пышные ноги, и, черт возьми, заканчивалось этими каблуками «давай-трахни-меня». Да он уже хотел, ему не нужны были туфли на каблуках, от которых она выглядела горячее, чем раньше. Судя по кратким прикосновениям, которые Ганнер позволил себе, он уже был влюблён в неё. Он хотел провести по ней руками. Нет, не только руками, он хотел, чтобы его рот был на ней. Он хотел пробовать, лизать, ласкать и наслаждаться каждым сантиметром её восхитительно выглядящей кожи.