Что у мужчин за любовь к барбекю? Он никогда не видел в этом привлекательности, предпочитая есть свежее мясо. Свежее, как будто оно всё ещё корчится в лапах. Ганнера сбивало с толку, что можно получить удовольствие, собираясь вокруг дымящегося костра, обсуждая преимущества угля перед пропаном и спорив с другими мужчинами о том, почему еда не готовится.
Эрин нигде не было. Она сунула ему пиво в руку и улетела прочь, как сильфида. Он фыркнул, пытаясь найти её восхитительный аромат, но в результате образовался дым.
Его медведь был недоволен. Ему стало интересно, прячется ли она в доме.
Роджер — жених и перевёртыш — кашлянул, чтобы привлечь его внимание.
— Так откуда ты знаешь Эрин?
Ганнер отвлёкся от дома и устремил взгляд на стройного лиса, у которого хватило ума задрожать под его взглядом. Его медведь удовлетворённо фыркнул.
— Мы работаем вместе.
Отец и братья Эрин очень мало говорили с ним; они просто смотрели на него с отвращением. Ганнер предположил, что они не знали, как относиться к нему, встречающемуся с Эрин. Это его устраивало; он был не совсем доволен их отношением к Эрин. Если бы они оскорбили его, он не мог быть уверен, что его медведь не набросится и, ох, случайно не убьёт их. Нет, наверное, не станет. Наверное.
Отец Роджера, лидер их скопища, поджал губы.
— Где вы работаете?
Старший лис был недоволен медведем, который не проявил большего уважения и покорно склонил шею. Ха! Ему покориться лису? Этому никогда не бывать.
— В АСР, — рассеянно пробормотал Ганнер.
Эти люди надоели ему. Он в некоторой степени осознавал тот факт, что ему следовало попытаться произвести на них хорошее впечатление, но его внимание было отвлечено отсутствующим маленьким человеком. Кроме того, он сомневался, что на мнение Эрин повлияет кто-нибудь из этих шутов.
Ему пришло в голову, что, если бы это был клан, а он был посторонним, пытающимся спариться с одной из женщин, к этому времени самцы допрашивали бы его о его жизни, его намерениях по отношению к их самке и о том, плодородный ли он самец, способный производить потомство. Да, в клане не было уединения. Но эти люди, похоже, не думали, что вообще имеют какие-либо права на жизнь Эрин, чего, как он предположил, они не имели. Если Ганнер думал о её семье как о клане, она не была его частью с детства.
Эрин была сама по себе почти всю свою жизнь, и, чёрт возьми, если это не заставило его сердце биться быстрее, его медведь был в ярости, а потребность в медвежьих объятиях подавляла. Он был сам по себе по своему выбору — не желая выяснять, что он мог бы делать, если бы он жил в такой близости от своего брата, — но Эрин была изгнана только за то, что немного отличалась.
«Бля, ему нужно пойти к ней».
Он сунул своё полу-выпитое пиво Роджеру в руку и пробормотал что-то насчёт туалета. Он зашагал прочь, игнорируя бормотание «засранец». С чего бы ему волноваться по поводу того, что они думают о нем? Из всей этой компании был только один человек, который имел для него значение, и он хотел увидеть её в ту же секунду.
Эрин сбежала от матери и сестры и решила спрятаться в ванной. Она заботилась о своей сестре — правда — но она сбежала от разговоров о свадебных центральных декорациях, прежде чем ей захотелось начать выдёргивать волосы, просто чтобы чем-то заняться. Она не позволяла никому восхищаться центральными декорациями!
Ух, находится дома всегда её раздражало. Она всегда так боялась сделать или сказать что-то не то, что напрягалась, пока у неё не заболел живот.
Она задавалась вопросом, как поживает Ганнер. Она чувствовала себя виноватой за то, что бросила его, но комментарий «парень» её удивил. Он её парень? Ганнер считает себя им? Она знала, что разумнее было бы спросить его, но сокрушительный страх отказа вызвал у неё холодную дрожь. Он мог легко сказать «нет». Он легко мог рассмеяться над ней. Нет, ей это совсем не нравилось.
Эрин плеснула холодную воду на свои разгорячённые щеки. В дверь тихонько постучали.
— Одну минуту.
— Это я.
О, это было несправедливо, как её желудок начал сжиматься из-за этих двух слов.
— Кто я? — поддразнила она — действительно не могло быть никаких сомнений в том, кому принадлежал этот низкий хриплый голос.
— Я… я вышибу эту дверь, если ты не откроешь.
Эрин сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отворила дверь. Ганнер проскользнул в комнату и снова запер её.