— Привет, — пробормотала она.
— Привет.
— Веселишься?
— Ну, теперь, когда я тебя отыскал…
Он протянул руку и схватил Эрин за руку, нежно притягивая к себе. Сопротивление бесполезно. Он наклонился и захватил её губы в удивительно нежном поцелуе. Она застонала ему в рот.
Ганнер вздохнул и отступил; он обнял её за спину, а она, в свою очередь, положила руки ему на живот. Это было похоже на прикосновение к каменной стене.
— Не пойми неправильно, детка, но как скоро мы сможем уехать?
Она посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.
— Что? Ты имеешь в виду, что светская беседа с людьми и лисами, когда перевариваете мясо, обугленное снаружи и замороженное внутри, — тебе не интересна? Что ж, я удивлена.
Эрин похлопала ресницами, и он усмехнулся, посылая вибрации по её телу. Ох, ей понравилось, насколько миниатюрной он заставил её себя чувствовать. Многие мужчины не могут похвастаться этим.
— Что я могу сказать? Когда я ем сырое мясо, я предпочитаю, чтобы оно ещё шевелилось.
— Гадость, — суши были её пределом сырой еды.
— Не гадость, это естественно, — настаивал Ганнер, поглаживая её руками вверх-вниз. — Тебе следует съездить на Аляску, когда я поеду к родителям; мы могли бы пойти на рыбалку. Или, по крайней мере, мой медведь мог ловить рыбу, а ты могла бы смотреть.
Эрин моргнула от удивления.
— Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?
— Я познакомился с твоими, будет честно, если я отвечу на услугу. Разница в том, что ты действительно понравишься моим родителям.
Он наклонился и ущипнул её за мочку уха, прежде чем издать преувеличенное «гм».
— Что?
Ганнер издевательски закатил глаза.
— Сейчас ты должна была сказать мне, что я понравился твоим родителям.
Она тихонько фыркнула.
— О, я прослушала.
— Ну и? Разве ты не скажешь этого?
Эрин закусила губу. Она не имела ни малейшего желания говорить о своих родителях. Они были недовольны тем, что она привела с собой медведя-перевёртыша. Им по-прежнему было не по себе со сверхъестественными существами, но они терпели присутствие лис-перевёртышей, потому что Ванесса была их любимицей. Другое дело — неуклюжий медведь-перевёртыш, который выглядел так, будто мог обрушить весь дом одним своевременным чиханием. Но, с другой стороны, она давно поняла, что никогда не будет полностью принята семьёй. Эрин была достаточно счастлива, чтобы извлечь из этого максимальную пользу, но она не собиралась упускать шанс обрести собственное счастье ради них.
— Я бы хотела, но не люблю врать, — сказала она полушутя, но полусерьёзно.
Ганнер фыркнул от притворного раздражения, но не смог скрыть ухмылки. Она серьёзно сомневалась, что чьё-то мнение имело значение для огромного медведя-перевёртыша. Он действительно не страдает нехваткой самоуверенности. Ох, хотя есть от чего...
Она сунула пальцы под его футболку.
— Если тебе от этого легче, я так же не уверена, что нравлюсь моим родителям.
— Их потеря, — мрачно прорычал он. — Мои родители полюбят тебя… э-э-э…
— С чего бы?
— Отпуск. Они будут рады, если ты поедешь со мной в отпуск. Они всегда интересовались людьми.
Боже, он произнёс это так, будто она была каким-то недавно обнаруженным млекопитающим. А теперь представляем ранее неизведанное чудо — Эрин. Да, правильно.
— Неужели они раньше не встречали людей?
Ганнер безразлично пожал плечами.
— Конечно, но они никогда не жили с людьми, я думаю, они были бы очарованы тем, как мало ты на самом деле ешь.
Чёртово хмурое выражение вернулось к его лицу, и она просто хотела стереть его, или поцеловать, или отправить его рот дальше на юг, чтобы повторить то, что было вчера вечером...
— Ох, они будут пытаться и меня откормить? Я не уверена, что ты делаешь это не для того, чтобы съесть меня.
Его глаза заблестели.
— О, я бы хотел...
— Нет! Стой, я знаю, к чему все идёт.
«Он что, чёртов телепат?!»
— Правда? Потому что вчера вечером ты выглядела очень удивлённой.
Его наполненная похотью ухмылка была определённо смачивающей трусики.
Эрин уткнулась головой в его грудь, пытаясь скрыть румянец.
— Не придирайся ко мне.
Ганнер запустил пальцы в её волосы и осторожно откинул голову Эрин назад, чтобы она смотрела на него.
— Даже и не мечтал об этом.
— Нет?
Он наклонился.
— Нет, мои сны намного грязнее, — многозначительно прошептал он.