Эрин откашлялась.
— Как все прошло с семьёй?
Ганнер вздохнул.
— Это было довольно жёстко. На самом деле мы мало что могли от них получить; они сломались, когда поняли, что он не вернётся домой.
— Бедные люди, — сочувственно пробормотала она.
— Да, насколько мы можем судить, однажды ночью он пошёл выпить, а потом просто исчез.
И что касается его семьи, Джеймс был самым совершенным сыном и братом на земле. Более сложная и циничная часть Ганнера рассматривала вопрос о назначении его святым.
— Ты что-нибудь нашла? — спросил он.
— Нет, пока нет, — с грустью признала Эрин. — Я отчётливо запомнила женщину, которую ищу, поэтому уверена, что в конце концов найду её.
— Если у неё есть привод, — беззвучно добавил Ганнер.
Скорее всего, Эрин зря тратила время.
«Хотя, если это убережёт её...»
Эрин резко вдохнула и зорко посмотрела на него, прежде чем заколебалась.
— Спрашивай, — усмехнулся он. У неё самые милые маленькие причуды.
— Я пыталась прикоснуться ко всем вещам, которые нашли вместе с телом, но больше ничего не вышло, может, я смогу, мм-м, на самом деле дотронуться до его тела…
— Серьёзно?
Ганнер не стал скрывать своего недовольства. Его медведю тоже не понравились как это звучит, и он не скрывался, давая знать человеку.
— Это стоит того, — сказала Эрин, защищаясь.
— Ну, эм, давай подумаем об этом ещё раз утром.
Его медведь облегчённо фыркнул; морг — не место для его женщины, и он не хотел, чтобы он её подвергал бродяжничеству с жутким судмедэкспертом.
— Я попросил техников на месте преступления забрать для тебя некоторые вещи из его квартиры, может, ты могла бы попробовать их потрогать.
— Мм-м-м, может быть.
Всё её тело выглядело напряжённым, а на лице сквозило разочарование. Он хотел как-то её успокоить. Он не хотел, чтобы она заставляла себя пытаться получить видение и причинила себе вред.
Ганнер оглядел пустой офис, чтобы убедиться, что они одни, и проигнорировал вспышку раздражения на её лице. Он поднял Эрин на ноги и положил руки ей на плечи, растирая её напряжённые мышцы. Она радостно застонала. Ага, его маленький человечек любил массаж спины; возможно, ему стоит разыграть карту «массаж всего тела». Он мог легко представить, как его смазанные маслом руки скользят по её восхитительным изгибам...
Его пальцы стали сильнее, и она застонала этим стоном. Его стоном. Несомненно, он принадлежал ему. Это был тот сладкий стон, который она всегда издавала, когда он наполнял её, когда он наслаждался её совершенным, податливым телом.
Ганнер наклонился.
— Где игрушечная кошка? — хрипло прошептал он.
— Хм-м-м, — проворковала Эрин, — а что? Что ты хочешь с ней сделать?
Он запрокинул голову, смеясь, когда повернул Эрин, так что она была к нему спиной, а его руки двигались вверх и вниз по её телу.
— Ничего, детка, просто интересно.
— Эйвери сказала мне, что ты не хочешь, чтобы у нас были вещи на столе, поэтому он скрывается от тебя.
— Он? — прорычал Ганнер, когда его медведь обиделся.
Его руки замерли, когда Эрин захохотала и задыхалась.
— Это не так уж и смешно, — проворчал он.
— Только не говори, что ревнуешь к Уолдо, — пробормотала она между смехом, когда он возобновил массаж.
— Мне не нравится мысль о том, что какой-нибудь кот держит тебя в объятиях.
— Ну, этот четырёх дюймов в длину и не особо болтлив. Он действительно не соперник.
Ганнеру хотелось сказать то же самое о других котах в здании. На обратном пути из дома их жертвы Эйвери рассказала, что слышала, как несколько мужчин в здании сделали ставки на то, кто первым залезет в трусики Эрин. Нынешними лидерами были Диас и Уэс. «Грёбаные коты». Его шансы были явно ниже, чем у Каттера, Директора и женщины-страуса, которая работала в группе захвата. Как мало они знают...
— Он у меня с четырёх лет; он попался мне в детском обеде. На самом деле в этом нет ничего страшного. Это было до того, как у меня появились видения; моя мама была беременна моим старшим младшим братом, и моему отцу ещё не пришлось разъезжать по работе. Мой отец прятал кота по всему дому, а потом я его находила. Вот почему я назвала его Уолдо. Это был последний раз, когда мы… что я… это было время, когда мы были действительно счастливы.
Его медведь горевал за неё. Ганнер наклонился и поцеловал веснушку на её шее.
— Я хочу сделать тебя счастливой.
Эрин скользнула в его объятиях лицом к лицу. Она закусила губу.