— А чем вы занимались до того, как открыли эту клинику?
Филип побледнел от этого вопроса.
— Я работал в больнице за границей, — неубедительно пробормотал он.
Эрин бросила на Ганнера любопытный взгляд, и было ясно, что медведь такой же подозрительный, как и она сама.
Доктор резко встал.
— Извините, но вынужден прервать разговор, мне нужно подготовиться к другой встрече. Если у вас есть ещё вопросы, пожалуйста, возвращайтесь. Или, — он вытащил карточку из своего стола и протянул Эрин, — вот купон на бесплатную консультацию, если когда-нибудь надумаете.
— Консультация? — повторила она, сглатывая.
Сначала Лара, теперь он, они пытались ей что-то сказать?
— Да, мы здесь всё делаем — подтяжка лица, липосакция, ботокс, увеличение груди.
Его взгляд скользнул вверх и вниз по Эрин.
— Мы можем превратить обычное в необычное.
Эрин скорее почувствовала, чем увидела, как ярость накатывает на Ганнера. Она поспешно поблагодарила доктора и потащила Ганнера из клиники к машине. К счастью, он не стал сопротивляться.
Заголовки газет на самом деле выглядели бы не очень хорошо: «Неприятный пластический хирург избит до смерти разъярённым белым медведем за то, что назвал его девушку уродливой». Ага, совсем нехорошо.
Филип смотрел через решётку оконной шторы. Напряжение схлынуло от белого медведя. Бля, очень плохо. Всё, что он хотел сделать, это заставить женщину уйти, заставить её думать, что он думает, что ей нужна пластическая операция. Так человеческими женщинами легко манипулировать. Они всегда так неуверенно относились к своему телу; он мог легко заставить их заплатить за многочисленные процедуры, в которых они не нуждались. Но он не осознавал, что эти два агента вместе, а медведи заведомо собственнически относятся к своим самкам. Ему повезло, что у него остались целы все зубы.
Он молился, чтобы белый медведь не вернулся; медведи не были известны тем, что видели забавную сторону вещей, и зверюга, возможно, не будет так сдержан в следующий раз.
Медведь помог самке сесть в машину, прижав большую лапу к её заднице. Хм-м-м, на его вкус это было немножко великовато. Ему было трудно представить, чтобы какой-нибудь мужчина увлекался такой женщиной, когда была доступна такая, как Лара. Её так много раз перекраивали, что она была почти идеальной. Почти. Жаль, что он не может провести трансплантацию мозга.
Блядь. Вспомни…
Он схватил свой мобильный телефон и позвонил.
— Привет, я как раз собирался тебе позвонить…
— АСР только что были здесь, — прервал его Филип.
В трубку выдохнули.
— Чёрт, кто?
— Белый медведь и человек.
— Ганнер Кристиансен и Эрин Джеймсон. Чего они хотели?
Филип потер лоб.
— Они спрашивали о Джеймсе Сильвере, о его ринопластике. Но она спросила, берём ли мы образцы крови, и также хотела знать, чем я занимался, прежде чем стал работать здесь.
Его друг засмеялся в трубку.
— Возможно, она не такая бесполезная, как все думают, — с сожалением сказал он.
— Что мне делать? А что насчёт сегодняшней ночи? — заскулил Филип.
— Ничего, ничего не делай. Веди себя, как обычно. Веди свой график, как обычно, а когда мне понадобишься, я позвоню.
Филип нахмурился в трубку.
— Но разве они не будут следить за мной?
— Будут, но всё будет хорошо, мы подготовились к таким вещам, помнишь? А пока я готовлюсь к нашему новому клиенту. Время имеет существенное значение.
Глава 16
— Ты злишься?
Эрин смотрела на его красивый профиль, пока Ганнер вёл машину. Его рот был сложен в мрачную линию, а глаза были темно-коричневыми, как у медведя.
— Нет, — прорычал он. — Да, — поправил он секунду спустя. — Я не знаю.
— На меня?
— Немного, — признал Ганнер. — Я не могу изменить тот факт, что я был с другими женщинами до того, как встретил тебя, и меня бесит то, что ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватым.
Эрин поджала губы и сердито скрестила руки.
— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватым. Если тебе плохо, может быть, это потому, что ты понимаешь, что быть блядуном — нехорошо.
Ганнер удивлённо взглянул на неё. Эрин скрыла ухмылку, когда его взгляд быстро переместился к её выступающей груди. «Ха, озабоченный медведь».
Он немного смягчился.
— Блядун, да? Не думаю, что меня так называли.
— Не в лицо, — едко произнесла она.
— Тут ты меня подловила. Думаю, никто никогда не был достаточно храбрым.