— Я тоже не играла, но у меня никогда не было ночёвок, другие дети думали, что я странная… они не ошибались.
— Их потеря, у меня тоже не было ночёвок. Другие детёныши думали, что я жуткий, — совершенно равнодушно признался он.
— Ты? Единственное, что в тебе жуткого это твой лосьон после бритья.
Ганнер хмыкнул.
— Правда. Но в детстве я был немного хулиганистым. У меня всё равно был брат, поэтому я никогда не был один.
— Он старше, да?
— Всего на тридцать семь минут, — проворчал Ганнер.
Эрин села и посмотрела на него.
— Подожди, вы близнецы?
— Да, двойняшки, но не идентичные. В моем клане очень распространены многоплодные беременности. У моего брата и его пары есть близнецы, мальчик и девочка.
— Насколько часто? — тревожно спросила она.
Последние несколько дней Эрин не могла отрицать, что думала о своём будущем с Ганнером. Она представила себе дом, минивэн и да, маленькие светловолосые мальчик и девочка, бегающие вокруг, вызывая хаос. Хотя ей пришлось признать, что она немного опасалась мысли о рождении белых медведей. Они ведь рождались людьми, правда? Близнецы внезапно сделали будущее немного более пугающим.
— Э-э, давай отложим это обсуждение на другой день. — Он быстро сменил тему. — Голодна?
Она провела пальцем по его ключице.
— Ты бы рассердился, если бы я сказала, нет?
Ганнер глубоко вздохнул.
— Нет, но я буду настаивать на том, чтобы ты поела утром.
— Договорились, — с облегчением согласилась она.
Эрин была голодна, но не тем голодом.
— А как насчёт игры «правда или действие»?
— Серьёзно? — Что дальше, прятки?
Его грудь задрожала от смеха.
— Конечно.
«Хм-м-м, может быть, это будет весело».
— Хорошо, правда или действие?
— Правда.
Эрин обдумывала всё, о чём могла спросить, в основном, касающееся их собственных отношений и возможности совместного будущего. Но это был долгий день, и она хотела, чтобы атмосфера оставалась лёгкой.
— С кем был твой первый поцелуй?
— Ха, Синди Ларсен. Нам было по тринадцать лет, она поцеловала моего брата, а затем меня в уборной в школе. Оказывается, она целовала всех мальчиков в нашем классе и ставила им оценку по десяти бальной шкале. В итоге она спарилась с моржом.
— Правда? Какая у тебя была оценка?
— Три, — неохотно пробормотал он.
— Отстой.
— Моя очередь, — прорычал Ганнер, и она почувствовала, что он очень хочет сменить тему. — Правда или действие?
— Ой! Правда. — В этот момент она была нерешительная.
Ганнер задумчиво посмотрел на неё несколько секунд.
— Ты в самом деле имела в виду то, что сказала ранее?
— Хм? О чём?
— Когда сказала, что я красавчик.
Эрин расхохоталась.
— Это не так уж и смешно, — проворчал он.
— Конечно, я знала, у тебя очень красивый зверь.
Ганнер откинул голову назад и закрыл глаза, прерывистое дыхание облегчения сорвалось с его губ.
— Слава богу, я думал, что ты слетишь с катушек, когда увидишь его.
— Почему?
— Ну, ты его раньше не видела. Я планировал познакомить тебя с ним в более непринуждённой обстановке.
— Я и раньше бывала среди перевёртышей, может быть, не так близко и лично, но я знаю, что происходит, когда ты меняешься. И я серьёзно, у тебя великолепный зверь, может быть, даже красивее тебя.
Его медведь зарделся, и Ганнер печально ей улыбнулся.
— Не надо, ты заставляешь его возгордиться.
Эрин провела большим пальцем по его губам.
— Заслуженно, я не удивлена.
— Эрин, остановись.
Она прижалась к нему ближе.
— Я ничего не делаю.
— У тебя был долгий день, тебе нужно отдохнуть.
Эрин осторожно потёрлась грудью о его грудь.
— Эрин...
— Я ничего не делаю, — выдохнула она.
Она поднесла свои губы к губам Ганнера, на один шёпот, но не касаясь друг друга.
— О, моя ясновидящая принцесса, ты нечестно играешь.
— Все средства хороши...
Эрин покраснела поэтому не смогла сказать слово «любовь», и вместо этого грубо прижалась губами к его губам, игнорируя приступ боли от пореза. Его язык погрузился в её рот, переплетаясь и массируя её. «В самом деле, три!? Синди Ларсен была дурой».
Эрин скользила на коленях Ганнера, пока не оседлала его. Её руки гладили его грудь, пока она не достигла пояса его штанов. Её рука пробралась внутрь и схватила его набухшее мужское достоинство. Ганнер застонал ей в рот, без энтузиазма пытаясь возразить против происходящего, но черт бы её побрал она не собиралась останавливаться.