— Как ты узнал, где меня можно найти?
Ганнер вздохнул.
— Я заволновался, когда понял, что тебя нет с Джесси, и потом ты не ответила на свой телефон, — сказал он ей с изрядным неодобрением. — Затем, когда Джесси узнала, что Мелвин Хейг ходил в медицинскую школу с Рори… и зная, что ты склонна оказаться не в том месте и не в то время, у меня просто было очень плохое предчувствие.
— Спасибо тебе, Господи, за твои плохие предчувствия!
Ганнер усмехнулся.
— О, я не знаю, похоже, ты прекрасно с ним справилась.
— Да?
Он отстранился, чтобы посмотреть на неё.
— Да, ты продолжаешь меня удивлять. Я люблю тебя, ты это знаешь, правда?
Глаза Эрин наполнились слезами.
— Я подозревала. Знал ли ты что я люблю тебя?
— Ну, ты всего лишь человек.
Она закатила глаза.
— Идиот.
— Твой идиот.
— Да, мой.
Глава 22
Три недели спустя
Эрин скинула туфли и закинула руки за голову. Она улыбнулась, когда Ганнер поцеловал её в шею.
— Мне нравится, когда твои волосы собраны так, — прошептал он ей в кожу, — лёгкий доступ.
Она развернулась и удивила его, накинувшись своим ртом на его. Хотя бездействовал Ганнер недолго. Вскоре его руки обвились вокруг её тела и подняли вверх по его собственному.
Прошло три недели с момента «инцидента, о котором мы больше не будем говорить». После того, как это произошло, Эрин была возбуждена и была почти готова взять на себя всё. С другой стороны, Ганнер был почти в нервном расстройстве. Он утверждал, что этот инцидент отнял у него десять лет жизни и психовал каждый раз, когда о нём упоминали. Мелодраматичный медведь.
Рори обвинили по восьми пунктам: в похищении и убийстве. Деньги, которые он накопил от трансплантации, передали семьям жертв. Доктор Филип Росс, он же доктор Мелвин Хейг, был отправлен обратно в Нью-Йорк, чтобы предстать перед судом за убийство своей жены. В зависимости от того, как пройдёт тот суд, после того как он отбудет приговор, который ему дадут там, он должен будет предстать перед судом по многочисленным обвинениям в соучастии в похищении, убийстве и торговле органами. Можно было совершенно спокойно поспорить, что он проведёт в тюремной камере всю оставшуюся жизнь.
Светловолосая женщина, заманившая на смерть несколько своих жертв, на самом деле была девушкой по вызову. Она понятия не имела, что происходит, и думала, что это просто серия тщательно продуманных розыгрышей для нового телешоу со скрытой камерой. Она была очень разочарована, когда поняла, что её на самом деле не будет по телевизору.
К неудовольствию АСР, Тома «молотка» Мёрфи ни в чём не обвинили. Ни Рори, ни доктор Росс, ни Хэнк — кто бы то ни было, не признались в оперировании Мёрфи — они были слишком напуганы бегемотом-перевёртышем. Итак, если не считать возвращения его сердца, у них не было доказательств для ареста Мёрфи. И ни один судья не позволил бы им это сделать, они знали, потому что спросили. Мёрфи придётся подождать своей очереди.
Эрин практически переехала в квартиру Ганнера, и всякий раз, когда она кричала о том, что ей нужно вернуться домой, он находил способ отвлечь её. И ох как отвлекал.
Вместо этого они привыкли к рутине, которая теперь фактически включала начало еженедельной традиции семейного ужина в доме родителей Эрин. Было неловко; её родители были слишком напуганы, чтобы много говорить, они больше сосредоточились на своём отвращении к тому, сколько еды на самом деле съедал Ганнер. Её семья привыкла к изысканным порциям. Ганнер однажды съел все съедобное в буфете. Но она знала, что он терпел трапезу из-за неё, и это заставляло её любить его ещё больше.
Они только что вернулись домой после одного такого ужина. Хотя они не одобряли его, её родители были немного менее холодными после того, как Ганнер напугал парня, ремонтирующего кабель, и заставил его выполнить свою работу. На что сначала парень сказал, что приедет в течение следующих шести-восьми недель. После одного разговора с Ганнером он сказал, что приедет в воскресенье. «Видите, как очень кстати иметь собственного белого медведя».
— Ты устала? — прогрохотал Ганнер.
— Не-а.
— Хочешь посмотреть телевизор?
— Не-а.
— А чем хочешь заняться?
Эрин мило улыбнулась и взмахнула ресницами.
— Эрин Маргарет Джеймсон, ты ненасытная, — пропел Ганнер, отводя её в спальню.
— Что я могу сказать? Меня соблазнил этот белый медведь, и теперь я нимфоманка.