Белые ночи
В конце июня 1983 года, сдав весеннюю сессию, я решил поехать в Ленинград, посмотреть белые ночи. Вояж решил совершить один, без друзей. Я бы с удовольствием поехал с подругой, но у меня таковой не было. Я намеревался поселиться в гостинице, однако бабушка на всякий дала мне адрес своей школьной подруги, тети Полины (моя бабушка сама из Ленинграда). Я сунул листок с адресом в карман в уверенности, что он мне не пригодится. Однако мест в гостиницах не оказалось: не я один хотел окунуться в белые ночи. Поэтому пришлось разыскать таксофон и звонить тете Полине.
— Что же ты сразу не приехал ко мне? — пробасила она в трубку, как мне показалось, не очень обрадовано. — Конечно же, я дам тебе приют!
Чтобы не являться с пустыми руками, я купил по дороге коробку конфет и бутылку шампанского. Тетя Полина жила на Васильевском острове и занимала две смежные комнаты в большой коммунальной квартире. Одна из комнат была просто громадна, а вторая совсем крохотная, видимо ее отгородили когда-то, чтобы сделать детскую, а теперь там была спальня тети Полины. Муж ее погиб на войне, дети разъехались, теперь она проживала одна. Хотя, в данный момент была не одна — к ней (опять же на белые ночи) прикатила племянница из Горького, женщина двадцати семи лет, полноватая брюнетка и далеко не красавица. Она была не замужем и, похоже, из тех, кого обычно называют «синий чулок».
Явился я уже поздним вечером. Конфеты тетя Полина убрала в буфет, а шампанское поставила на стол. Она собрала нехитрый ужин, мы выпили за знакомство и засиделись до полуночи, ведя светскую беседу. Племянницу тети Полины звали Варвара. Она по профессии искусствовед и много знала о памятниках Ленинграда, хотя сама посетила творенье Петра впервые.
— Вот как повезло тебе, Саша! — обратилась ко мне тетя Полина. — Будет у тебя экскурсовод.
Надо сказать, меня это не сильно обрадовало. Я рассчитывал гулять по городу в одиночестве и в тайне надеялся познакомиться тут с какой-нибудь красавицей-блондинкой с кругленькой попкой, осиной талией и высокой грудью. Общество Варвары никак не входило в мои планы, но, избежать его, похоже, уже не удастся.
Я немного устал с дороги, а поиски гостиницы утомили меня окончательно. От выпитого шампанского я сомлел, а нудная лекция Варвары о памятниках довершила дело — я стал клевать носом. Заметив это, тетя Полина решила, что пора укладываться спать.
— Ничего, если я положу вас вместе? — спросила она.
Я удивился, а Варвара покраснела.
— В смысле в одной комнате. В моей спальне тесно, к тому же, я храплю. А тут у меня есть большой диван и кресло-кровать. И ширма. Ты, Варя, ляжешь на диване, а Саше я постелю вон там, в уголке на кресле.
Мы возражать не стали, мне уже было все равно где лечь, хоть в собачьей конуре. Старинный кожаный диван был настолько обширен, что на нем мог разместиться эскадрон гусар вместе с лошадьми. Его отгородили складной ширмой на деревянном каркасе, там и устроилась Варя. А я разложил кресло-кровать и уснул почти мгновенно.
На следующий день за завтраком Варвара огласила план мероприятий: Исаакиевский собор, кунсткамера, Эрмитаж, гуляние по набережной и наблюдение за разведением мостов. Пока Варвара таскала меня по улицам и музеям, она непрерывно щебетала об архитекторах, художниках, ваятелях и их творениях. При этом я обратил внимание, как пристально и как внимательно она разглядывает скульптуры обнаженных мужчин. В общем-то, и мне, никогда не видевшему голого женского тела, самому было интересно рассматривать скульптуры античных богинь, но я старался скрывать свое любопытство. Варвара же делала это уж слишком откровенно, ее словно гипнотизировали обнаженные гениталии какого-нибудь Аполлона или Геракла.
Ночью на набережных было полно народу. Все гуляли парочками, и Варвара прижималась ко мне. Пришлось взять ее под руку. Пусть это не полногрудая блондинка, не девушка моей мечты, но что делать, раз мне выпала роль кавалера.
Вернулись мы поздно, уже в третьем часу, и сразу легли спать. Тетя Полина предусмотрительно дала нам ключи, чтобы мы не будили ее и соседей. Несмотря на усталость, уснуть я никак не мог. За стеной раздавался богатырский храп тети Полины, тикали огромные напольные часы. Только я стал задремывать, они пробили три раза. Я лежал, тупо глядя в потолок, как вдруг услышал странные звуки из-за ширмы, не то всхлипывание, но то стон. Варваре плохо? Быть может, ей нужна помощь?
Прежде чем разбудить тетю Полину, я решил сам выяснить, в чем проблема. Я на цыпочках подкрался к ширме и заглянул за нее. В комнате было достаточно светло: четвертый час ночи в конце июня в Ленинграде — почти рассвет. То, что я увидел, поразило меня до потери пульса. Варвара лежала на спине, задрав ночнушку до подбородка и обнажив все тело. Нижнего белья на ней не было. Глаза Варвары были закрыты, колени разведены в стороны. Одной рукой она теребила сосок обнаженной груди, а средний палец другой руки утопал в густом черном треугольнике под животом, она шевелила этим пальцем и постанывала.