– Это Васина работа, – честно заметил Куликов, – я тут не при делах совсем.
– Ну, помогли… – нехотя согласился Творогов. – Но это еще ничего не значит…
– И все-таки, что здесь произошло? – спросил Василий Макарович.
– Женщину убили, – вздохнул Бахчинян. – Вышла вот из этой самой квартиры, спускалась по лестнице – и тут ее кто-то приложил по голове. По первой прикидке, причина смерти – закрытая черепно-мозговая травма, но сам знаешь, после вскрытия все может измениться…
– Ограбление? – коротко осведомился частный детектив.
– Скорее всего… – вздохнул Бахчинян. – Сам знаешь, сколько наркоманов развелось! Не хватило ему на дозу, подкараулил женщину в подъезде…
– И теперь ищи его как ветра в поле! – уныло закончил Творогов.
– Как звали убитую – Нина Петровна Баранкина? – уточнил на всякий случай Куликов.
– Точно, – удивленно подтвердил Ашот. – А ты, Макарыч, откуда это знаешь?
– Да шел я к ней, хотел несколько вопросов задать…
– Каких вопросов? – насторожился Творогов.
– Ну, это к делу отношения не имеет…
– Вот видишь, Тиграныч? – Творогов повернулся к напарнику. – Мы ему идем навстречу, делимся информацией, а он что? Он нам фигу показывает! Как говорится, комбинацию из трех пальцев! Вот он, звериный оскал капитализма!
– Да не заводись ты, Никитич… – устало повторил Бахчинян. – Может, и правда это никак не связано с убийством.
– А может, и связано! – перебил его Алексей. – Это уж нам решать! А его дело – предоставить нам всю имеющуюся в его расположении… то есть распоряжении информацию!
– Ну, у меня информации вообще-то негусто… – протянул Василий Макарович. – Я вот что думаю. Может, вам в работе ее порыться… с коллегами ее поговорить…
– А кем она работала? – заинтересовался Бахчинян.
– Покойная работала этим… риелтором. Агентом по недвижимости. Короче, квартиры продавала…
– Ой! – Творогов схватился за голову. – Ну, недвижимость – это вообще сплошной криминал! Сплошная организованная преступность! Только этого нам не хватало! Точно, повиснет это дело у нас на шее пудовой гирей! Как будто у нас без него висяков мало было!
– Да не вздыхай, Никитич! – попытался Бахчинян успокоить напарника. – Недвижимость – это все же зацепка, можно ее клиентов проверить, сослуживцев…
– Дохлое дело… – сказал Василий Макарович, думая о своем. – Никто нам ничего не скажет, да они и сами ничего не знают… Ой, ребята, я к вам в долю не иду…
Мы с Бонни помирились. Не помню, говорила я или нет, но я очень привязана к своей собаке. И многое Бонни прощаю, тем более что он очень извинялся и всячески мне сочувствовал.
Мы сидели у дяди Васи на телефоне, то есть на телефоне дежурила я, а Бонни валялся рядом на полу и трепал старый журнал «Советская милиция». Было скучно. Никто не звонил, никто не спешил нас нанять. Да мы и с этим-то делом пока не справлялись.
Наконец в дверь позвонили – три коротких звонка, стало быть, дядя Вася вернулся. Бонни оказался в прихожей раньше меня.
Увидев лицо своего шефа, я сразу поняла: у нас неприятности. Большие или не очень, это предстоит сейчас выяснить.
Но если вы думаете, что я так в лоб и приступила к нему с расспросами, то глубоко ошибаетесь. С мужчинами ведь как – если видишь, что он расстроен, никогда ничего нельзя спрашивать прямо. Глаголы нельзя употреблять – эти самые «купил?», «достал?», «нашел?».
К примеру, посылали вы его за хлебом, а ларек оказался закрыт. Немногие индивидуумы в таком случае пройдут до другого ларька, кто-то просто поленится, кто-то не сообразит, кто-то понятия не имеет, где он, этот другой ларек, находится. То есть на прямой ваш вопрос «купил?» он отвечает «нет». Не купил, не сделал, не получил, не принес, не сдал, не нашел, не вернул… Оказался, в общем, несостоятельным. И как только мужчина это осознает, так сразу на вас начинает злиться. Как будто именно вы во всем виноваты. Так что ни в коем случае не надо задавать прямые вопросы, тем более вы и так по его лицу видите, что он не сделал того, что поручили.
Дядя Вася – мужчина ответственный и сообразительный, простой вопрос с покупкой хлеба вполне способен решить. И не только его, не зря в милиции столько лет прослужил. Тем не менее я стараюсь в лоб его ни о чем не спрашивать.
– Ой, дядя Вася, как вы долго! – вскричала я. – Чай будете пить? Или кофе?
– Какой кофе? – рыкнул он не хуже Бонни. – И так весь с утра на нервах!
Мы с Бонни переглянулись – дело плохо.
– Ой, дядя Васечка, у вас сердцебиение! – затараторила я. – Тогда срочно чайку сладкого и полежите!
– С чего это я буду разлеживаться? – нормальным голосом удивился дядя Вася. – Когда дело застопорилось…