Вот это уже другой разговор! Я полетела на кухню, где приготовлены у меня были гренки с тертым сыром, только в духовку сунуть. Пока чай заваривала – крепкий, по дяди-Васиному рецепту (не жалейте заварки!), они как раз подрумянились.
– Ну, тезка, плохо дело, – вздохнул дядя Вася, закусив гренку. И рассказал мне, что Нину Петровну Баранкину шарахнули сегодня утром по голове в собственном подъезде. Да так сильно, что из нее и дух вон. И что дядя Вася застал у нее в квартире двух наших знакомых капитанов, которые пребывают в унынии и полном недоумении, а Творогов, как всегда, еще и хамит.
Ну надо же, как только нам понадобилась эта Нина Петровна Баранкина, риелтор, которая знала хозяев квартиры, проданной Кате Руслановой, так ее тут же и убили!
– Как думаете, это совпадение? – прямо спросила я.
– Всякое бывает, – уклончиво ответил дядя Вася и отвел глаза.
– Ну говорите уж, чего надо…
– Васенька, – замялся мой шеф, – ты бы поспрашивала у ребят там. Может, они по своим каналам про эту Баранкину кое-что вызнают… В общем, руку на пульсе держи…
– Ага, и как вы это себе представляете? – обманчиво спокойным голосом спросила я. – Мне что, снова Лешке голову дурить?
– А что такого? – рассердился в свою очередь дядя Вася. – Придешь, поболтаешь, посмотришь поласковее… В общем, не мне тебя учить. Это для дела надо!
Ну ладно, надо так надо. Я позвонила Милке, потому что поговорить с капитанами проще всего было у нее за чашкой кофе. А к Милке они все равно рано или поздно придут, Ашот, как уже говорилось, жить не может без ее кофе.
– Даже утром не заходили! – с сожалением сказала Мила. – Убийство у них на Шестнадцатой линии, поесть-попить некогда.
Вот интересно, откуда она все знает? Не иначе, милицейскую рацию прослушивает.
На всякий случай я держу у дяди Васи кое-какую одежду и косметику. Я удалилась в ванную и мигом навела красоту. Через двадцать минут глаза смотрелись ярче, губы от помады выглядели сочнее, волосы лежали пышной волной. Я надела к джинсам джемперок цвета фуксии с большим вырезом, на шею – золотую цепочку, которую подарила мне в свое время бабушка на восемнадцать лет. Остались кое-какие украшения от мужа, но я не люблю их носить.
Словом, я так тщательно собиралась, как будто и правда иду на свидание, хотя Леша Творогов явно не тянет на мужчину мечты. Мимолетно огорчившись по этому поводу, я отогнала неприятные мысли. Тут как раз пришла эсэмэска от Милки: «Явились», и я упорхнула, чмокнув дядю Васю в щеку и послав Бонни воздушный поцелуй. Обычно я поступаю наоборот, но сегодня все еще немного сердилась на Бонни.
Сегодня народ в кафе был, и когда я появилась, несколько мужчин оторвались от еды и окинули меня одобрительными взглядами. Я приободрилась и поскакала к столику капитанов.
– Мальчики, как я рада вас видеть!
– Ой, Вася! – неподдельно обрадовался капитан Бахчинян. – Выглядишь прекрасно!
– Что-то давно вас не встречала… – щебетала я, без приглашения усаживаясь за столик. – Как дела?
– Ты зачем пришла? – хмуро спросил Творогов, отрываясь от булочек с маком. – Насчет убийства риелторши разузнать?
– Грубый ты, Леша, – огорчилась я, – грубый и недоверчивый.
– Да? И чему же это я не верю? – прищурился он.
– Моему хорошему к тебе отношению, – парировала я. – Скучаю я, тебя долго не видевши, вот и пришла.
Ашот рассмеялся и ушел за чашкой кофе для меня. Леша малость подобрел и глядел теперь не так мрачно.
– Как там дела с телевизорами? – Я перевела разговор. – Задержали грабителей?
– Задержали, – сообщил вернувшийся капитан Бахчинян, – всех повязали, голубчиков. И сторожа этого, Степаныча, – тот еще прохиндей. Давно я подозревал, что он краденое укрывает.
Я вспомнила, как Степаныч наставил на нас с Люськой ружье, да еще и обзывал нехорошими словами, и почувствовала мстительное удовлетворение.
– Василиса, тебе за все спасибо! – от души сказал Бахчинян. – Начальство очень нами довольно!
– Ага, – уныло протянул Творогов, – а зато теперь с убийством тетки этой огребем неприятностей по полной…
– Ты, Леша, ипохондрик и мизантроп! – заявила я.
– Чего? – насупился Творогов. – Ты чего это обзываешься? Главное, все какими-то словами иностранными!
– А ты чего вечно ноешь и ворчишь? – пошла я в наступление. – Подумаешь, убийство у них нераскрытое, да мало вы таких дел раскрыли, что ли? Сейчас пошустрите по соседям, по сотрудникам, глядишь, кто-то что-то и вспомнит… Может, и не ограбление это вовсе, а любовник ее пристукнул!
– Да ей пятьдесят лет в обед! – возмутился Леша. – Какой там любовник!