Хорошо, она вовремя их заметила и успела спрятаться за ближайший ларек. Они шли втроем, взявшись за руки, и улыбались. Жена – самая обычная женщина, очень живая, говорила что-то быстро Олегу, и он наклонялся к ней ласково. А некрасивая девочка в очках теребила его за руку, требуя внимания. И Олег не отмахнулся, а потрепал ее по голове и сказал что-то смешное. Мама с дочкой прямо закатились.
Кате стало нехорошо. Конечно, как все мужчины, Олег сгустил краски. Вовсе они с женой не чужие, это его семья, он привык к ним и не хочет ничего менять. Разумеется, Катю он тоже любит. Но никогда не решится разрубить этот гордиев узел. Да не узел вовсе, семья не висит ядром у него на ноге, никакая это для него не каторга. Катя – это его праздник, а семья – будни. Без будней и праздников не бывает, это и ребенок поймет.
Она не стала ничего ему говорить при последующих свиданиях, он сам почувствовал, что Катя отдаляется от него. Сказал, что не хочет ее терять, что больше не может жить на два дома и притворяться перед женой. В общем, он первый произнес слово «развод». Катя плакала у него на плече и думала: наконец-то они начнут новую жизнь и не надо будет скрываться и привычно замалчивать его имя и фамилию в разговорах с сослуживцами. Она хочет жить с ним открыто, по выходным гулять в парке и ходить в кино, и чтобы по утрам он отвозил ее на работу на своей машине. Кате нетрудно поехать на автобусе, дело в другом.
Прошло еще какое-то время, она не хотела давить на Олега, а он будто успокоился. Потом снова повторилась та же история, одна вездесущая сотрудница донесла ей, что Олега с женой видели в ресторане, они праздновали годовщину свадьбы. Оказывается, все на работе давно про Катю знали. Катю обожгла мысль, что и жена Олега должна быть полностью в курсе их связи.
Ее обдало жаром, до того стало стыдно. Она решилась на откровенный разговор с Олегом, суть которого сводилась к тому, что так больше жить нельзя. Он согласился и буднично, по-деловому, стал рассуждать, в какой комнате этой квартиры они сделают спальню и где удобнее ему ставить машину – перед подъездом или под окнами. Катя слушала его и не могла избавиться от мысли, что в голове у Олега работает компьютер, который неутомимо просчитывает варианты, с какой из женщин ему будет лучше жить.
Катя уехала в командировку в Петербург, а когда вернулась, Олег позвонил ей и сказал, что все обдумал и готовится к разговору с женой. И тут пришла телеграмма от тетки из деревни – Катину маму положили в больницу.
Тогда все обошлось, Катя взяла отпуск и провела его у маминой постели. Потом перевезла маму к себе. С Олегом они виделись редко, приходить к ней в мамином присутствии Катя ему запретила. Они встречались по чужим квартирам и дачам, один раз в его машине, после чего Катю тошнило неделю, как будто съела что-то несвежее. О разводе он, понятное дело, больше не заговаривал, но по Кате непритворно скучал. А она отдалась заботам о маме, да еще предложили работу в петербургской фирме. Очень удобно – денег гораздо больше и не нужно ездить в офис, оставляя маму одну на целый день. Так и сошла потихоньку Катина любовь на нет. А потом та же вездесущая сотрудница, теперь уже бывшая, забежала к Кате на огонек и между делом сообщила, что Олега видели в новом ночном клубе с молодой девицей. Немного вульгарна, ноги коротковаты, голос визгливый, и всех достоинств, что молодая, едва за двадцать… Вот так вот.
Катя сама удивилась, до чего спокойно восприняла эту новость.
Вот и сейчас, вспомнив, сердце не дрогнуло. Что было, как говорится, то было. И быльем поросло.
Она поглядела в окно. Фонари светили не так ярко, занимался рассвет. Это хорошо, через часик и вставать можно.
С утра я погуляла с Бонни. На этот раз обошлось без приключений – мой красавец не подрался ни с одной собакой и не встретил ни одной достойной внимания кошки. По этому поводу он возвращался с прогулки без подлинного удовлетворения. Примирило его с жизнью только то, что я отвела его к дяде Васе. Пускай пообщаются, поговорят о жизни, помастерят модельки. Вдвоем им будет веселее, а я пока пробегусь по магазинам.
Однако уйти я не успела.
Едва мы с Бонни пришли к дяде Васе, едва Бонни радостно облизал шефа, а я навела в прихожей порядок после этой шумной и небезопасной процедуры, как в дверь позвонили. Я заглянула в глазок и на этот раз узнала нашу клиентку.
Выглядела госпожа Русланова, прямо скажем, не блестяще. В прошлый раз все было у нее с внешностью в порядке – вполне приличная молодая женщина, стройная фигура, чуть угловата, но ей не на сцене танцевать. С лицом опять же все в порядке – лицо как лицо, никаких бросающихся в глаза недостатков. В глазах озабоченность и грусть, губы давно разучились улыбаться, но, во-первых, она сказала, что недавно потеряла мать, а во-вторых, у нее в квартире черт-те что творится. Собственно, и обратилась она к нам с этим вопросом.