– Ну, уж тут я вам ничем не могу помочь. Бонни – он не всегда меня слушается. И еще… еще он очень не любит преступников.
– Мы не преступники! – воскликнула Лариса Прокофьевна. – Это вы нас обманом заманили!
Дядя Вася не удостоил ее ответом.
– Мы будем жаловаться!
– Да ради бога! – Дядя Вася улыбнулся. – Жалуйтесь куда хотите: хоть в Роспотребнадзор, хоть в ООН, хоть английской королеве!
– Чего вы от нас хотите? – осведомился Семен Ильич, взяв себя в руки. – Может быть, мы можем договориться?
– Можем, – охотно согласился дядя Вася. – Вы мне все подробно и в деталях расскажете про квартиру Капустиных, а там… там я посмотрю, что можно для вас сделать.
– Какие Капустины? – вскрикнула Лариса. – Ничего про них не знаю! Они уехали в Америку!
– Ага, и письмо вам прислали с неизвестной женщиной – мы живем хорошо, здоровье наше хорошее, в гости не приглашаем… – ввернула я.
– Да, и письмо… – пробормотала та неуверенно.
Бонни переступил с лапы на лапу и грозно зарычал. Похоже, ему надоели пустые разговоры.
– Вот видите, – я развела руками, – даже Бонни вам не верит. А Бонни, он очень хорошо отличает ложь от правды…
– В общем, так, – строго проговорил дядя Вася, – я вижу, что они не хотят ни в чем признаваться. Тезка, вызывай милицию!
– И в чем вы нас обвините? – подал голос Семен Ильич. – В том, что мы вам предлагали обменять квартиру, нет ничего противозаконного!
– А при чем тут моя квартира? – удивился дядя Вася. – Квартира тут ни при чем!
– Тогда о чем вообще речь?
– Об убийстве, конечно!
– Что?! – Семен Ильич закашлялся. – Какое еще убийство? Вы что несете?
– Убийство гражданки Баранкиной Нины Петровны! – твердым официальным голосом произнес дядя Вася.
В прихожей наступила тишина.
Через несколько секунд Лариса Прокофьевна не выдержала и заверещала:
– Да я ее вообще не знаю! Да кто это такая? Первый раз эту фамилию слышу!
– А вот ваш сообщник не делает таких опрометчивых заявлений, – перебил ее дядя Вася. – Потому что знает: опровергнуть их ничего не стоит. Ведь несколько лет назад они с Баранкиной проходили соучастниками по одному делу о мошенничестве.
– Нет, ну я ее, конечно, знаю… то есть знал… – неохотно признался Ривкин. – Но к ее убийству я не имею никакого отношения! Вообще у меня на тот момент имеется алиби!
– На какой именно момент? – осведомился дядя Вася. – Между прочим, точное время убийства не сообщалось в СМИ! Так откуда же вы его знаете?
– Ну… у меня есть свои источники информации!
– Ну вот о них вам и придется рассказать милиции! – Дядя Вася оглядел наших «гостей» и решительно проговорил: – Что это мы топчемся в прихожей? Как я понимаю, уходить никто не собирается, так что пойдемте в комнаты. Причем для чистоты проведения допроса разделим подследственных. Вы, Лариса Прокофьевна, как-никак дама, так что проходите в мой кабинет. А вас, гражданин Ривкин, попрошу в спальню!
Мошенники нехотя разделились, подчинившись грубой силе. Роль грубой силы играл Бонни, который в нужный момент громко рычал и очень артистично скалил зубы.
Оказавшись один на один с Василием Макаровичем, Ривкин оживился и попробовал начать переговоры.
– Вы ведь, как я понимаю, лицо неофициальное? – начал он издалека. – Частный детектив?
– Допустим, – осторожно ответил Куликов.
– Значит, заинтересованы в получении гонорара. Так вот, давайте договоримся: я вам заплачу… э-э… некоторую сумму, и вы забудете о моем существовании!
– Не выйдет! – отрезал дядя Вася. – В деле об убийстве не может быть никаких сделок!
– Но я не имею к этому убийству никакого отношения! – заныл Ривкин. – У меня алиби!..
– А вот мы вызовем милицию и посмотрим – примут они ваше алиби или нет. И мне почему-то кажется, что они очень обрадуются: вы – идеальный подозреваемый. У вас темное прошлое…
– Ну, вы скажете! Какое уж такое темное?
– Вы судимы, а этим все сказано! Кроме того, у вас есть мотив…
– Да с чего вы взяли? Какой у меня мотив?
– Известно какой: Баранкина была вашим сообщником несколько лет назад. Логично предположить, что вы с ней и сейчас сообщники, вы вместе с ней провернули аферу с квартирой Капустиных. Причем Баранкина в этой афере засветилась, и вы решили от нее избавиться, чтобы оборвать все концы…
– Бред! – воскликнул Семен Ильич.
– Вот это вы и скажете следователю…
В то же время в другой комнате я беседовала с Ларисой Прокофьевной.
– Надеюсь, вы понимаете, что я не имею никакого отношения к убийству этой Бубликовой… то есть Сушкиной… – заявила Лариса, как только мы остались одни.