Но это была жалкая попытка самообмана.
По коридору шел не пациент больницы, не медсестра, не нянечка.
По коридору шел кто-то чужой, посторонний. Это было ясно по звуку шагов – осторожных, крадущихся.
Пока не поздно, Сергей выключил свет.
На этот раз обрушившаяся на палату темнота показалась ему спасительной, дружелюбной. Она спрятала его, успокоила, внушила ему обманчивое, хрупкое чувство безопасности.
Впрочем, за дверью палаты тут же снова раздались приближающиеся шаги, а в следующую секунду дверь с тихим, вороватым скрипом начала открываться…
Я стояла на больничной стоянке и разглядывала черную машину, выделявшуюся среди белых автомобилей «неотложки», как белая ворона… точнее, как черный лебедь в стае белых лебедей.
Это была точно такая же машина, как та, которую мы видели возле дома заказчицы.
Нет, не такая же – это была именно та машина.
Я узнала хищный оскал капота, приземистый силуэт и чуть заметную вмятину на левом крыле.
Только на этот раз в машине никого не было.
Неужели я опоздала? Неужели люди из черной машины раньше меня отыскали Сергея и приехали в больницу, чтобы завершить то, что недоделали два месяца назад? Неужели тонкая нить, на которой висит его жизнь, оборвется?
В любом случае я не должна терять ни секунды, не должна стоять здесь, тупо пялясь на этот черный автомобиль!
Я влетела в больничный холл, огляделась по сторонам.
Здесь было тихо и безлюдно.
Подойдя к окошечку с надписью «Справочная», я заглянула внутрь.
Там тоже никого не было.
Что здесь творится? Вымерли все, что ли?
Я заглянула в окошко как могла дальше и крикнула:
– Эй, есть кто живой?
В ответ на мой призыв послышалось гнусавое «мяу», и из-за стеллажа с документами вышла крупная пятнистая кошка. Она неторопливо приблизилась ко мне, села и принялась тщательно умываться.
– Ну, ты мне вряд ли чем-нибудь поможешь! – проговорила я и снова оглядела холл.
Из бокового коридора появилась полная женщина средних лет в белом халате. Она торопливо приближалась, заметно прихрамывая и недовольно бормоча:
– Ну, что надо? Что надо? На минуту всего отошла – уже кричат! Что за люди! Здесь, между прочим, не дискотека, здесь больница, здесь кричать не положено!
– Я не кричу. Я просто искала кого-нибудь живого. Мне нужно найти больного Капустина… то есть Малинина.
– Так Капустина или Малинина? – переспросила тетка, проходя за загородку справочного стола. – Вы уж как-нибудь определитесь, девушка, к кому пришли!
– Наверное, он у вас записан как Малинин. Алексей Малинин.
– Малинин будет на «М»… – Женщина постучала по клавиатуре компьютера и сообщила:
– Ваш Малинин в четвертом отделении, в палате номер три. Это на четвертом этаже. Только приемные часы все равно закончились.
– Спасибо! – Я развернулась и направилась к лифту.
– И к нему только что прошли другие посетители, – добавила она мне вслед.
– Что? – Я встала как вкопанная и обернулась. – Какие посетители?
– А я знаю? – равнодушно проговорила служащая. – Родственники или сослуживцы…
Я охнула и перешла на бег.
Лифт, как ни странно, работал, и через минуту я уже стояла перед дверью четвертого отделения.
На двери красовалась табличка, строго предупреждающая, что входить в отделение можно только в сменной обуви. Я решила, что правила для того и существуют, чтобы нарушать их в критической ситуации, и толкнула дверь отделения.
Я оказалась в длинном, тускло освещенном коридоре, куда выходили двери палат, выкрашенные белой масляной краской. В дальнем конце этого коридора уютно светилась зеленая лампа на столе дежурной сестры. Сама сестра сидела за столом, низко склонившись над какими-то бумагами.
Я пошла в том направлении, читая на дверях номера палат.
Возле входа в отделение находилась палата номер двадцать, дальше номера убывали.
С каждым шагом я приближалась к сестринскому посту, но дежурная не обращала на меня внимания. Третья палата была почти в самом конце коридора, так что я должна была пройти мимо поста.
Меня отделяли от дежурной сестры всего несколько шагов, но она по-прежнему не замечала меня. Она вообще не шевелилась – склонилась над столом, опершись подбородком на сложенные кулаки.
Я сделала еще шаг вперед и растерянно остановилась.
– Девушка! – проговорила вполголоса. – С вами все в порядке?
Она не шелохнулась.
Я сделала еще один шаг, осторожно прикоснулась к плечу дежурной.