23
Алина стояла в холле отеля, скованная стыдом и внезапно вспыхнувшим чувством вины перед Сергеем. Его горящий взгляд, полный невысказанной боли, пронзил ее насквозь. Она вдруг остро осознала всю глубину его заботы, его неожиданную щедрость, его молчаливую поддержку. Он отправил ее в этот прекрасный город, желая ей добра, а она… она увлеклась другим, забыв о нем, о его чувствах, о его возможном одиночестве.
Ей стало мучительно жаль Сергея. Она видела его уставшее лицо, его взволнованные глаза, и понимала, что он переживает. И все из-за нее. Ради нее он прилетел сюда, бросив свои дела, лишь для того, чтобы увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке. А она… она собиралась провести вечер с другим мужчиной, с человеком, к которому ее лишь недавно начало тянуть.
Внезапно в душе Алины родилось странное, импульсивное решение. Благодарность к Сергею, чувство долга перед ним оказались сильнее зарождающегося чувства к Виктору. Она не хотела причинять ему боль, не хотела быть неблагодарной. Она готова была пожертвовать своим личным счастьем ради того, чтобы успокоить его, показать, что его забота не была напрасной.
Собравшись с духом, Алина подняла глаза и посмотрела прямо на Сергея. В ее взгляде читалась решимость, и слова, сорвавшиеся с ее губ, прозвучали для нее самой неожиданно. "Сергей… может быть… может быть, мы прямо сейчас вместе вернемся в Санкт-Петербург?" В ее голосе звучала искренняя готовность пожертвовать только начавшим расцветать чувством ради него, ради чувства глубокой благодарности, которое она испытывала.
Сергей смотрел на нее, словно не веря своим ушам. Его горящий взгляд вдруг потух, сменившись растерянностью. "Что? Вернуться… сейчас?" Он переспросил, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. В его глазах читалось недоумение, смешанное с каким-то робким, едва зарождающимся проблеском надежды. Неужели она действительно готова отказаться от своего парижского приключения ради него?
Алина смотрела на него с решимостью, отбросив в сторону недавнюю неловкость. "Да, Сергей. Если твои дела могут подождать… Я понимаю, ты прилетел, волнуясь. И я не хочу, чтобы ты переживал. Я все посмотрела, все сфотографировала. Мы можем вместе вернуться. Ты увидишь, что со мной все хорошо." В ее голосе звучала такая искренняя готовность, такая жертвенность, что сердце Сергея дрогнуло.
Постепенно в его глазах растаяла растерянность, уступая место неуверенной, но все же явной надежде. Неужели ее предложение – это не просто жалость, не просто желание успокоить его? Неужели в ее душе есть что-то еще? Но тут же его охватило чувство стыда. Стыда за свою ревность, за свою навязчивость, за этот мучительный взгляд, которым он ее встретил. Он понял, что своей слабостью, своим эгоизмом он словно вымолил это ее великодушное предложение. Он не заслуживал такой жертвы.
"Алина…" – проговорил он тихо, его голос дрожал. Ему было стыдно смотреть ей в глаза. "Ты… ты не должна… Я не хотел… Мне просто… я переволновался." Он отвел взгляд, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. Он понимал, что своим некрасивым поведением поставил ее в неловкое положение, вынудил ее к этому благородному, но, возможно, нежеланному шагу.
В его душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, внезапная возможность снова быть рядом с ней, вернуться вместе в Санкт-Петербург, наполняла робкой радостью. С другой – его мучило осознание того, что это предложение – плод его слабости, его ревности, а не ее искреннего желания. Он чувствовал себя недостойным ее великодушия. Он понимал, что вымолил это возвращение, заставил ее пожертвовать своим счастьем, и от этого ему становилось еще больнее.