29
Вечер опустился на Санкт-Петербург, окутывая город мягким сумраком, но в душе Сергея бушевала буря. Он сидел за столиком в углу бара "У Петровича", затерянного в тихих переулках, и залпом осушал бокал за бокалом янтарного виски. Напротив него, с непроницаемым выражением лица, расположился Игорь. Их связывали годы, проведенные по ту сторону закона, годы, закалившие их характеры и научившие доверять лишь друг другу.
"Ну что, старина, как тебе воздух свободы?" – хрипловато спросил Сергей, отставляя пустой бокал. Его взгляд был мутным, полным какой-то непривычной для него растерянности.
Игорь усмехнулся, и в уголках его суровых губ залегли глубокие морщины. "Свобода, Серега, она такая… с привкусом прошлого. Но твои офисные клерки действительно смотрят на меня, как на чудовище из преисподней." Он сделал большой глоток темного пива.
Сергей рассеянно кивнул, его мысли были далеко. "Игорь… я тебя не просто так вытащил из этой дыры. Мне нужна твоя помощь. Совет."
Игорь приподнял тяжелые веки, в его пронзительных глазах мелькнул интерес. "Что-то серьезное? Опять кто-то дорогу перешел?"
Сергей покачал головой, и его обычно волевое лицо исказилось от какой-то внутренней муки. "Нет… дело не в бизнесе. Дело в… женщине." Он произнес это слово с такой непривычной для него нежностью и горечью, что Игорь невольно подался вперед.
"Женщина, говоришь?" – протянул Игорь, скептически изогнув бровь. "Сергей Волков и женщина… это как гром среди ясного неба. И кто же эта смелая душа?"
Сергей вздохнул, словно выпуская из груди тяжелый камень. Он снова наполнил свой бокал дрожащей рукой. "Ты не поверишь, Игорь. Художница. Молодая совсем… Алина." Произнося ее имя, он словно ощутил ее незримое присутствие рядом, и в его глазах мелькнула мимолетная теплота.
Игорь хмыкнул, но в его взгляде уже не было прежней иронии. Он видел, что Сергей говорит серьезно. "Художница? Что ты в ней нашел?"
Сергей замолчал на мгновение, словно пытаясь облечь в слова то необъяснимое чувство, которое внезапно ворвалось в его упорядоченную жизнь. "Она… другая, Игорь. Не такая, как те, что были раньше. В ней есть… свет какой-то. Чистота. Талант… Она смотрит на мир другими глазами. И когда она улыбается… знаешь, такое ощущение, будто кто-то зажег солнце прямо у меня внутри." Голос Сергея звучал непривычно мягко, в нем проскальзывала юношеская влюбленность, вызывая у Игоря невольное сочувствие. Он никогда не видел своего сурового друга таким уязвимым.
"И что же стряслось?" – тихо спросил Игорь, отпивая из своего бокала. Он чувствовал, что за этим признанием скрывается какая-то боль.
Сергей снова помрачнел, его взгляд устремился в пустоту. "Я… я повел себя как дурак, Игорь. Она была в Париже, я прилетел туда… ревность ослепила меня. Наговорил глупостей. Теперь она отдалилась. А этот… этот ее парижский… я даже имени его не знаю, лица толком не разглядел. Но видел, как он с ней прощался у отеля. Обнимал… А я стоял там, как идиот, и вглядывался в ее лицо, пытался понять, что она к нему чувствует. И знаешь, Игорь… я все увидел... и нежность, и страсть… А ко мне какую-то вежливость, что ли. И это меня еще больше бесит." В его голосе зазвучала глухая ярость, когда он говорил о незнакомом сопернике. Он сжал кулаки под столом, словно пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль.
Игорь понимающе кивнул. Он знал эту разрушительную силу ревности, особенно когда она основана на догадках и страхах. "И что ты собираешься делать, Серега?"
Сергей откинулся на спинку стула, его лицо выражало полное отчаяние. "Я не знаю, Игорь. Я просто схожу с ума. Мне кажется, я все испортил. Я боюсь ее потерять. Боюсь, что она никогда не простит мне моей глупости." В его голосе звучала такая неподдельная мука, такая беспомощность, что Игорь впервые за долгие годы увидел в своем закаленном жизнью друге раненого зверя. В этот момент суровый и властный Сергей предстал перед ним не как безжалостный бизнесмен, а как обычный человек, впервые познавший силу настоящей любви и страх ее потери, терзаемый мучительной неизвестностью о чувствах той, что так внезапно осветила его мрачный мир.