- Твой ученик полон страха. Если бы я был вудуистом...
- Ты не вудуист! - крикнул учитель. - Ты пират! Мразь!
- Ты тоже. Иначе опусти пистолет, убивец. - Проговорил это я зло и намеренно. Несмотря на репутацию и область применения магии, вудуисты не являются убийцами. Более того, духи не любят тех, кто отнимает жизни по своему желанию без нужды, пользуясь их даром. Учитель не струхнул. Он был слишком хорошо подготовлен для этого. В конце концов, побывав на Перекрёстке, ты уже не испугаешься ничего в материальном мире.
- Тебе знаком Перекрёсток, - внезапно сказал он. - Как ты попал туда? И кто тебя вытащил?
- Мадам, имя которой нельзя называть, взяла меня в ученики. За нетерпение она отправила меня туда. Её решения, её наказание.
То, что я не обвинил и не назвал имени учительницы, - важные моменты. Нечто вроде неписаных правил. Нельзя цепляться за прошлое и будущее. Имена нужны только для магии, а значит, их нельзя просто так говорить.
- Ты можешь назвать её животное? - Вудуист опустил пистолет.
- Козодой.
Все слышавшие шумно выдохнули. Козодоем звалась вовсе не птица, как мог бы подумать любой обыватель. Доило это животное кровь коз. Многие звали животное чупакаброс, но вудуисты имеют свою терминологию и называть животное следует правильно, когда говоришь с таким же вудуистом. Козодой был символом мадам, которая встретила это животное на перекрёстке и подчинила своей воле. С тех пор за завесой она могла бегать этим страшным козьим вампиром. Обучаться у такой и остаться в живых - неслыханный подарок судьбы. Моё же положение вызывало сочувствие и небольшое презрение. Меня выкинули из обучения, покалечили, но дали силу жить.
Учитель разрядил и спрятал пистолет за поясом и сделал знак другим. Все разошлись в момент, осознавая, что меня не взять на испуг и сам я не представляю угрозы для них. Тем не менее взгляды вудуистов не изменились. Для них я оставался командором. Грузный мужчина приблизился. Теперь мы могли достать друг до друга, если бы вытянули ногу.
- И что же тебе нужно у нас? Снять наказание? Ты же знаешь, что это опасно для того, кто попытается перечить воле учителя, - он говорил это больше с заботой, как с ребёнком, который взял папин пистолет и смотрит на порох.
- Я могу снять наказание сам, если смогу перебороть страх и снова попаду на Перекрёсток. До этого времени мадам поит меня своим зельем, которое принудила меня покупать, дабы я не стал её нахлебником. Сделка выгодная, как ты видишь. Отказ от вуду имеет свои преимущества. - Я сделал паузу. Среди шаманов и колдунов не принято тараторить и спешить. Каждый говорит по очереди и внимательно слушает собеседника. Правда, я не был вудуистом.
- Тогда я могу тебя отвести к Старейшему. Ты поговоришь с ним, а потом покинешь нас. Мы не хотим проблем из-за задержавшегося командора на нашей территории. - Он недобро нахмурился, направляясь к длинному дому.
Мне оставалось лишь идти следом, не отставая. Я получил то, что хотел. Взглянув на место, где видел паренька, я обнаружил только ящик, на котором лежала кукла. Голова, руки, ноги - всё было оторвано и лежало рядом. Узелки развязались. Парень пытался меня хоть как-то ранить. Забыл воткнуть деревянную иглу в сердце. Видимо, понял, что это будет лишнее.
Вход в длинный дом никем не охранялся. Точнее, нельзя было увидеть охрану. Толстяк провёл рукой по занавеске из бус, которые играли роль двери-ширмы. Прошептав пароль, который я не расслышал, он раздвинул бусы и вошёл. Я нырнул следом: никогда не знаешь, как долго действует магия прохода. Если бы хоть кто-то попытался вломиться в длинный дом без приглашения, его бы обожгло кислотой, сочащейся из бусин. Надёжная вещь, если хочешь защититься, ведь только те, у кого слово от дома, могут войти. Подобное же слово было и для выхода, чтобы «гость» не мог убежать без ведома хозяина.
Внутри царил порядок, которого не было нигде на острове. Верховный вудуист держал помещение в поразительной чистоте, что было действительно характерно для шаманов и колдунов: забота о доме - знак уважения духам места. Висячие травы у потолка - привлечение добрых духов предков, которые рады помочь своим детям после смерти. Старейшина и несколько его друзей сидели у стены на подушках и играли в кости. Выглядело это очень необычно, но тем не менее естественно. А что должны делать вудуисты, если в данный момент им не нужно заниматься стереотипными делами? Старший поднял голову.
- Ба. Командор в моем доме. Мне встать или поклониться? - он издевался, но с серьёзным лицом.
- Гитиас Марсел. Я пришёл договориться, - коротко ответил, легонько кивнув головой по привычке.