— А что были за цыгане? Не пираты же? — предположил старший англичанин.
— Своего рода пираты, но Хассана назвала их морскими цыганами. – Сообщила испанка. – Нападали на Хаят и корабли, грабили. Всё, как и в жизни обычных морских разбойников
— Не удостоила называть пиратами? — смекнул Эрмид. — Значит, встречалась с кем-то посолиднее, и много раз.
— Не любит, когда кого-то называют так, как они того не заслуживают. – Алаверо понимающе улыбнулась, поясняя точку зрения своей госпожи. – Не все достойны называться морскими волками или пиратами.
На этот раз Укс переглянулся и с нами. Не все поняли невербальный вопрос, но адмирал получил сигнал, что некоторые подумали о том же.
— Дэнниэлла, — Сменил голос на более мягкий англичанин. — Опиши, пожалуйста, Хасанну. Как она выглядит?
Вудуистка сначала с непониманием и удивлением выгнула брови и нахмурилась, опустив глаза в пол.
— Так сразу и не опишу, – неуверенно сказала Дэнни, но, собравшись с мыслями, всё-таки подняла взгляд на старого собеседника, – маленького роста, русая с тёмными глазами, зелёными, практически чёрными, спокойная, довольно тихая и собранная.
— Аурелио, поправь. — Потребовал Уксакос.
— Верно. Так и выглядит. — Растерянно ответил Де Фернандес. — Ну там... Не совсем баба, а такая... уверенная.
— Гитиас. — Перевёл разговор на меня Укс, не поворачивая головы.
— Хасанна вудуистка? Я почувствовал след Каррефура, Самеди и Бриджит.
— Как, если Вас нет на Перекрёстке, командор? – с сомнением посмотрела на меня Алаверо и выгнула брови. В тёмном взгляде проскользнул оттенок хищницы, зацепившейся за добычу, но угрозы не ощущалось.
— Я алхимик и у меня есть индикаторы. — Ответил я заготовленной репликой с приятной улыбкой. — Необязательно быть вудуистом, чтобы уловить, что я угадал как минимум двух из трёх, если не всех.
Испанка гордо и уверенно вскинула голову:
— У меня сестра профессиональный алхимик. И она прекрасно знает, как определять вудуиста, и без подготовки этого не сделать, если вы не вудуист. – Она сделала выразительную паузу. – А Вас даже на Перекрёстке нет.
— Мне будет приятно познакомиться с Вашей сестрой, Дэниэлла. — Улыбнулся я гордо поднятой голове. Её наглая насмешка заставила поверить в связь с предполагаемой Хасанной. — Можете передать Фантэнхал, что мы будем рады видеть её снова дома.
Уксакос дал жест Аурелио, чтобы тот расслабился. Наша гостья медленно моргнула, напрягаясь всем телом и не понимая происходящего. Постепенно на лице у неё начало проявляться недоверие и скептицизм, но добродушное и расслабленное поведение Укса чуть смягчало острую реакцию испанки. Молча Дэнни перевела взгляд на адмирала, который дополнил мой ответ:
— Конечно. — Кивнул Эрмид. — Ждём в здании круга после обеда. Приходи – не бойся. Маркс нам очень помогла в своё время, и мы с удовольствием послушаем, как она устроилась.
Я и адмирал приготовились уходить из комнаты, позволяя шпионке вставить последнее слово.
— Кажется, у меня начинают появляться вопросы. – Раздался медленный и несколько раздражённый голос вудуистки, которая была не только сбила столку, но и не знала, чему верить в этой ситуации.
— Приходите с ними. — Доброжелательно ответил Укс. — Будем рады ответить.
Мы неспешно покинули комнату, оставляя Дэнниэллу в одиночестве.
***
Как и предлагал Уксакос, мы пришли в Круг после обеда, дав шпионке время собрать слухи и подготовить вопросы для нашего общения. На собрание пришли все командоры, даже обиженный Эскадрио, который всё ещё дулся на вудуистку. Сама Алаверо пришла чуть позже нас, видимо, не отказав себе в удовольствии насладиться просторами Острова и нашими товарами. Испанка вошла в зал, двигаясь аккуратно и осторожно, несмотря на то, что в руках у неё была сумка, ремешок которой был накинут на одно плечо.
— Здравствуйте ещё раз, командоры. – Поприветствовала нас Дэнниэлла, сохраняя видимое расслабление в теле, но в глазах отражалось лёгкое напряжение.
Я мог предположить, что подобные переговоры для вудуистки были чуждыми и вызывали дискомфорт.
— Садитесь. — Предложил Уксакос, указывая на стул, расположенный на некотором отдалении от остальных. — Если хотите, можете сесть ближе.
Все командоры, кроме Эска, выражали благодушие. Последний уже не был надутый, как пузырь. Вместо этого он попытался изобразить полное безразличие к происходящему.
Дэнниэлла села, не сдвинув стул, но сама она выпрямилась, сохраняя дистанцию, и больше моральную, нежели физическую.