Ополоснув лицо, я направился в лабораторию, краем глаза убедившись, что вудуистка действительно лежала в соседней комнате, замотанная в одеяло. Я догадывался, что мы засидимся допоздна, поэтому приказал кому-то из слуг приготовить гостевую кровать.
Лаборатория была в небольшом беспорядке: вещи вудуистки, записи, реагенты – всё это лежало не на своих местах. Прототипы были запечатаны и сейчас находились на столе с грибами, подписанные римскими цифрами. Всего мы сделали три прототипа, но все три работали плохо. Я начал собирать записи, благодаря которым можно было восстановить логику создания индикатора. К сожалению, разбросанные бумаги были полны вариантов, которые мы отбросили. В основном я настаивал на обнаружении лишайников, являющихся частью гриба, но Джин настаивала на нахождении спор, которые постоянно летают в воздухе. Вопрос определения завёл нас в тупик, и мы сделали три индикатора. I – обнаруживал все споры и пыльцу в воздухе, что значит бесполезность. II – обнаруживал только споры нескольких семейств грибов, которые были съедобны. III – сигнализировал о плесени и паразитирующих грибах, но из-за того, что в принципе невозможно не обнаружить плесень, особенно возле моря, индикатор работал как и первый. Накануне мы решили, что остальное надо доводить с вуду, но моя спутница уже клевала носом, поэтому мы пошли спать.
Закончив разбор, я наскоро пронумеровал листы и направился на кухню, где меня должен был ждать незамысловатый завтрак. Я лишь надеялся, что у кока хватило ума приготовить ещё и завтрак для Вирджинии.
Сама испанка вышла из комнаты в столовую примерно через минут пятнадцать после меня. Позёвывая и потягиваясь, Алаверо прошла к столу и, сонно сев на стул, лукаво взглянула на меня:
— Доброго утра искусному алхимику и очаровательному собеседнику.
— Доброе утро, Виджи. — Вырвалось у меня. — В смысле, Вирджиния. Надеюсь, тебе было удобно: у меня редко кто ночует.
Завтрак, к счастью, был готов. Жареная рыба с кукурузной кашей и отдельно кусочки кокоса. Я пододвинул похожую порцию к вудуистке.
— Как это мило, – сонно опустилась на руки испанка и понизила голос до нежного воркования, – называешь меня коротким именем, как дома.
Алаверо шутливо улыбнулась и встала, взглянув на стол. Сначала на лице у Джин было написано непонимание, потом удивление, пока, наконец, не расцвело недоумение.
— Сразу видно, холостяк. – Пушкарь откинулась на спинку стула. – А где у тебя кухня?
— На корабле готовят лучше? — фыркнул я. — Вон там. Скажи коку, что ты вудуистка – не будет мешать.
— Не на корабле готовят лучше, а я готовлю лучше. – Серьёзно сказала Джин.
— Только коку не говори. Он гордится тем, что знает мои предпочтения в еде лучше всех. — Спокойно ответил, забирая её порцию себе.
— Значит, на это утро у меня есть ценный собеседник. – Рассмеялась испанка и, встав, ушла на кухню.
— Какая ветреная девушка. — Отшутился я. — По крайней мере, у меня есть рыбка.
— А ты не ревнуй. – Раздался окрик из кухни.
Я некоторое время молчал и завтракал, с усмешкой отметив про себя, что теперь и у меня в доме появилась хозяйственная женщина. Оставалось только убедиться, что это временное явление. Вскоре в столовой появилась и сама вудуистка, неся в руках небольшую плошку со своим завтраком и чашку с напитком. Когда Вирджиния села, я смог рассмотреть, что было у неё в тарелке: крупа киноа, смешанная с мелко порубленным тунцом и смешанным с овощами, а в кружке был налит чай со специями.
— Приятного аппетита, Гит. Хочешь попробовать? – предложила гостья, указывая на свой завтрак.
— Благодарю, но нет. — Улыбнулся ей. — А то ещё на перекрёсток выпаду.
— Не переживай, я этого не допущу. – Отшутилась вудуистка и принялась за завтрак, довольно запивая еду чаем.
***
После завтрака Вирджиния покинула мой дом, чтобы переодеться перед посещением больницы. Честно говоря, я и забыл совсем, что она всю ночь проработала со мной в вечернем платье. Больше удивляло, с какой реактивностью и вниманием она умудрялась отслеживать побочные варианты создания и рассчитывать реакции. Собственно, только благодаря совместным усилиям у нас вышла сделать три плохоньких индикатора. В одиночку я бы сделал максимум два. Вчера она забрала несколько склянок с собой, чтобы заняться разработкой самостоятельно. В конце концов, идея её и нужда в таком зелье – тоже.
Я довольно скоро переоделся в более привычный камзол и направился в больницу, где предстояло проверить Маркс и состояние её мозга. Вудуистки успели провести ритуал и, вроде как, восстановили её память, хоть у меня и были сомнения относительно позитивных результатов.