Я с тяжестью выдохнула, доходя до очередной развилки, и повернула в достаточно богатую часть, в которой было больше статуй на перекрёстках улиц, зато было меньше цветов и деревьев, которые были заменены на каменистые уголки с питьевыми фонтанчиками и мраморными скамейками рядом.
Дом Зака я узнала практически сразу: перед самым парадным входом располагался фонтан с когда-то прекрасной девушкой в витых лианах, превращающуюся в морскую сирену: совместная работа Ланы и Дженни с Мирандой. Лана помогала с дизайном и расположением фонтана, Дженни с подбором нецветущих растений, а Мира – с самим созданием этой скульптуры. Во всем этом чувствовался дух каждой из них, и хоть девочки тогда были совсем молоденькие, они уже могли создавать что-то прекрасное, творить и бережно относится к созданному другими: любящие и любимые сёстры, любящая, но далеко не любимая дочь… И теперь каждая из них начинает новую жизнь, Лана и Дженни никогда прежде не будут такими же, какими их запомнили, а Мира, её дух, наверное, ходит где-то на Перекрёстке миров, скованная заклятием, и поёт песни Папе Легбе, скрашивая его вечный путь. Или же она, справившись с горем от предательства отца, шагнула за черту и ушла на кладбище к Самеди, чтобы тот проводил её в последний путь, после которого душа Миры обрела бы долгожданный покой.
Медленно подходя к крыльцу, я отметила про себя, что мир словно бы замер вокруг. Обычно в саду кто-то работал, точил ножи или просто прибирался, но сейчас царила полная тишина, даже птицы, которых когда-то держал командор, были выпущены из клеток…
Сам дом никто не охранял, известия о смерти быстро разлетаются среди матросов и служащих у командоров. И далеко не все хотели сталкиваться с оставшимися представителями Круга: у всех свои люди, способные защитить и уничтожить врагов. Зак никогда не был лояльным или смирным командором, он всегда полагался на грубую силу и авторитарность, но и эти качества помогали ему удерживать власть среди рабов и отстраивать на отдалённых островах какие-то необходимые объекты. Он просто не считал людей людьми, а только ресурсом. Один погиб – замени его другим. Видимо, так же он относился и к собственной смерти. Но… это слишком шаткое утверждение – дочь он всё-таки отдал, лишь бы удержать место подле адмирала.
Эта некоторая сдержанность, перемежающаяся с пышностью царила и дома: массивная дверь скрывала за собой вполне скромное жилище с приятным интерьером. Небольшие вещи, оформленные в простеньком стиле, спокойно перемежались с достаточно крепкими настенными украшениями: рядом совершенно спокойно мог стоять маленький столик на тоненьких ножках со стеклянной столешницей, а над ним, в массивной и крепкой раме, могла висеть большая картина с изображением абордажа. Иногда можно было встретить какие-то тоненькие веточки горшочных растений, и по соседству с ними – простенькую медную чеканку. И совершенно никакого упоминания о том, что здесь когда-то жила ещё и умершая жена или же дочь. По дороге в кабинет мне удалось отвлечься от своего состояния, изучая всё то, что было в доме, и то, что видела, меня не радовало. Но вот в основном рабочем месте буйным цветом расцветало пир красок и обилия роскоши: массивный стол из красного дерева, резной стул из сочетания стальной конструкции, деревянных отделок и бархатного сидения со спинкой. Тяжелые бархатные шторы терракотового цвета были перетянуты золотыми кисточками, на концах которых болтались золотые монисты; большой цветок папоротника, множество шкафов с документами и трофеями его капитанов, небольшой бар с дорогим алкоголем и экзотическими фруктами, явно купленными за несколько дней до смерти.
Интересно, а он вообще думал о том, что когда-нибудь всё изменится, и он окажется сам на месте покойника? Как десятки тех, кого он сам убивал, не жалея пуль.
Я положила руку на крышку стола и, смахнув со столешницы бумаги в сторону, увидела, что под крепким стеклом лежало два пистолета, сделанных Анной. Эти два образца, совершенно неработающих, были сделаны лишь для вида, запугивать окружающих мощным стволом, крепкой рамой и стальной рукояткой с золотыми накладками с орнаментом. В шутку Анна называла их когда-то посланниками гордыни и златолюбия.