— А что дальше? Командор скажет. Будем ходить под его руководством, может, он даст нам корабль. – Краулер не понимал моего вопроса, но постарался донести свои мысли более чётко и логично.
Я улыбнулась.
— Нет, Крау, – я сделала паузу, – меня не устраивает такой расклад. Ты можешь, конечно, сойти на берег и вернуться на фрегат к Гиту, а можешь пойти со мной и получить больше. – Я добавила в голос больше строгости и уверенности, хотя внутри меня начала бушевать буря, которую удалось немного притупить, сжав кулак и ощутив боль от порезов. Ткань в ладони вновь начала пропитываться кровью.
— И что вы можете обещать? Нет, я понимаю свергнуть адмирала, но у нас нету вообще ничего. А команде не очень захочется, чтобы какая-та женщина управляла ими.
— Ресурсы добываются, Крау, – рука начала заметно ныть и тянуть, – как и люди. Эти люди сейчас находятся в ужасном положении: на корабли к себе их никто не возьмёт, кому нужен подельник крысы на боту? Вдруг ночью он решит всю команду отравить. В порту им оставаться не очень-то захочется – опять же, дурная слава. А вот деньги им нужны, а я знаю, где и как найти эти деньги. И, если половая принадлежность капитана как-то заботит, этих джентльменов то добро пожаловать на берег.
Краулер фыркнул с поникшим настроением.
— И для начала нужен корабль. — Напомнил он, окинув взглядом руку. — И в Вашем состоянии подготовка займёт время, за которое командоры ещё раз 20 вызовут Вас к себе. Это на случай, если Вы решили угнать корабль, кэп.
— Угнать? Краулер, ты, кажется, забыл, что я забрала эту шхуну у её законного владельца, отрубив ему голову. И командор Гитиас мне великодушно разрешил оставить себе эту щепку с пушками. – Я перевела дыхание, перебарывая боль в руке. – А командорам совершенно не обязательно дёргать меня к себе, чтобы решить какие-то дела. Они большие пираты, которые могут решить вопросы самостоятельно, без участия капитана. Ты со мной согласен? – я немного наклонила голову к плечу, подавив в себе дрожь. – Ты имеешь полное право остаться на берегу и ходить под командованием Лансена, который, я уверена, в ближайшую неделю заберёт себе фрегат Гитиаса.
Краулер выдохнул и почесал лоб. Опустевший взгляд перебирал камешки на мостовой, как будто среди них можно было найти кусок пирога, которым можно утолить свои печали. Но, естественно, не найдя его там, взгляд снова поднял на меня.
— Дерьмовые шансы, конечно, но я думаю, что раз вы смогли опрокинуть адмирала, то риск выше одного к четырём.
— К концу этого года под твоим командованием будет линкор. – Я протянула ему здоровую руку и слабо улыбнулась. – Клятву на крови, извини, не предложу.
— Отдадите сами или я заберу сам? — усмехнулся Краулер, пожимая мою руку.
— А на что у тебя борзости и силы хватит? – я улыбнулась мужчине и опустила руку.
— Сесть с Вами на корабль и пообещать, чтобы единственным бунтовщиком на корабле буду я.
— Значит, договорились. – Я улыбнулась, ощутив невнятный комок тошноты в животе, который медленно начинал давить на поясницу, и лёгкие, – иди к команде и выплати им их долю, обещанную Магуэро. В каюте капитана, в шкафу на верхней полке лежат деньги. Потом опроси команду, кто готов идти дальше с новым капитаном. Если кто хочет, пусть списывается на берег. Я приду немного позже, и мы тут же выйдем в море.
— Значит, я квартирмейстер. — По-хозяйски отреагировал Краулер. — Спасибо, капитан. Ваша доля останется на полке.
Довольный новоиспечённый офицер покинул меня достаточно быстро и направился к команде проводить перестановку кадров, улыбаясь как сытый кот. А я направилась в сторону портового смотрителя, через которого планировала нанять грузчиков и перенести тот сундук из дома Зака на шхуну. Однако стоило мне зайти за угол забора, который отделял зону швартовки от административного уголка, как тошнота, атаковавшая меня во время разговора, всё-таки напомнила о себе. Я привалилась спиной к забору, чувствуя головокружение и слабость в теле, которые сопровождались сильным жаром в голове и животе. Несколько сильных позывов всё-таки заставили меня склониться над травой, сблевав. Пенно-слизистая рвота повторилась ещё несколько раз, после чего волнения в желудке немного стихли, как и жар в животе, однако оставили после себя сильный спазмы. Не без труда, но мне удалось выпрямиться и даже продышаться, практически не чувствуя на языке привкус желудочного сока и рвотной массы. Постояв некоторое время в безопасности, я всё-таки стёрла чистым уголком полотенца пот с лица и, приведя себя в порядок, пошла к смотрителю.