Присутствующие инстинктивно сжались. Выстрел в голову был бы для всех привычнее и понятнее, чем такое. Даже Краулер сжал зубы, осознавая, что Гитиас был милосерднее.
Калеченый уже не мог ничего ни говорить, ни слышать. Он упал от боли и сжался в комок. На этот раз матросы не стали его поднимать. Всем было ясно, что от такого не разожмёшь тело. Все с ужасом глядели на меня, женщину, которая мигом стала для всех истинным дьяволом на земле.
— Отпустите нас. — Взмолился один из пленников. — Мы никому ничего не скажем.
— О, как вы, оказывается, умеете быстро принимать решения. Мне нравится ваша сговорчивость.
Я подошла к комочку, истекающему кровью и, проведя над его телом рукой, визуализировала веве маман Бриджит, уменьшая страдания испанца и останавливая немного кровотечение.
Пленные были в ужасе и шоке. Казалось, что они готовы на всё, лишь бы эта ночь для них закончилась.
Краулер понимающе кивнул за их спинами.
— Со временем ты сможешь вернуть себе мужские половые органы, и ты даже сможешь заниматься сексом, иметь детей, вуду способно восстанавливать и не такие раны. Но ты никогда в жизни не забудешь, что и пиратов стоит уважать, и им, в отличие от вас, последователей своих Родин, не писаны глупые законы, – мой голос тихой угрозой разлетелся по трюму.
Испанец, чувствуя, что боль поутихла, хотел было огрызнуться, но память о боли была всё ещё жива. Он лишь недовольно проворчал, не в состоянии набрать гнева, чтобы обругать меня.
— От порта мы отошли недалеко, смело можете доплыть до него, акул, насколько я помню, в этих водах не водится. Так что. Вперёд. И советую успеть на веселье в таверны. Оно вам понравится.
После того, как своего я рода попрощалась с мужчинами, легко встала с пола и направилась на палубу.
Пираты со смехом подняли пленников и повели на палубу. Раненого тоже. Краулер проследил, чтобы передвижение было контролируемым, дабы никто из пленников не попытался сбежать или выкинуть глупость.
На палубе же их выстроили возле борта, который был ближе к порту.
— Капитан, мы готовы отпускать их. А как с раненым? Не утонет? Кровь всё-таки же привлечёт акул.
— Не беспокойся, доплывёт. Не пришло ещё его время умирать. Но для подстраховки можно и вот так. – Я открыто и злобно улыбнулась.
Вытянув руку перед собой и сосредоточившись, начала аккуратно вычерчивать в воздухе узор папы Легбы. Веве начало проявляться в воздухе достаточно ясно и точно, чтобы потом окутать испанца и, закрыв его тело золотистым сиянием, исчезнуть. На теле раненого затянулись все следы выстрела, исчезла кровь и любые упоминания травмы.
— На время, пока не доберёшься до порта, будешь в таком состоянии. Потом опять вернётся рана.
— Нахальная дрянь. Баба на корабле – сплошь несча...
Договорить ему не дал уже один из матросов, нанося удар по едва залеченным гениталиям.
— Да ты задрал, подстилка Изабеллы.
Краулер строго посмотрел на пирата и тот, сделав шаг назад, выставил руки в примирительном жесте.
— Пиздлявая шавка – смерть команде, – улыбнулась я и жестом позволила своим матросам отпустить испанцев. – Но радуйся, я в хорошем настроении и не намерена из-за одного дурака убивать невинных людей, которые, уверена, хотят вернуться домой живыми. Надеюсь, господа, мы с вами больше не встретимся. В порту вы найдёте шхуну, можете смело её реквизировать.
Команда начала выпускать пленных по одному: высвобождала из пут и пинком отправляла за борт. Корабль всё ещё был на ходу, поэтому цепочка получилась продолговатой. Раненого выпустили последним. Я с некоторым довольством и злорадством наблюдала за плывущими к берегу испанцами и наслаждалась повисшей в моей голове тишине и пустоте.
За моей спиной раздался голос квартирмейстера, видимо, Краулер выцепил нарушителя дисциплины.
— На тебе – отмыть кровь. И больше без вылезаний перед капитаном. Она, как видишь, сама может.
— Крау, да просто надоело. Яйца уже отстрелили, чего он зубоскалится? — возмутился моряк.
— Ты прав. Но всё же капитан есть капитан, а кровь мыть надо, — улыбнулся квартирмейстер. Пират кивнул и неспешно направился в трюм за щёткой.
Эта перепалка вызвала у меня улыбку: не зря говорят, что квартирмейстер – душа корабля, без руководителя, который ближе к команде, сложно совершать налёты и решать судьбы своих пленных.
Обернувшись лицом к палубе, я осмотрелась, пытаясь собрать воедино и мысли, и свои чувства. Сознание начало медленно плыть и обмякать, будто бы всё вокруг становилось таким лёгким, воздушным и манящим. Мне хотелось поддаться порыву ветра и, ведомая потоками воздуха, провальсировать по палубе и, наверное, упасть с головой в оду, чтобы морская гладь сомкнула свои тёмные объятья над моей головой.