Никто не помнил этого, хоть некоторые тут и бывали. Только диверсанты Гитиаса знали всю историю, а их в команде не было. Раскрытые сведения несколько удивили пиратов, но никто ничего не сказал. Пленение женщин было обычным делом на Острове, а что касается похищения у своих, это уже было известно всем, так как Краулер рассказывал о моём участии в жизни командорского состава.
— По лицам вижу, что не все помнят, что тоже невольно причастны к той разрухе, что творится в порту. Вы уже знаете достаточно из того, что случилось за короткий промежуток времени. И можно было бы не повторять всё это для вас, но именно это может помочь вам всем принять решение в будущем. Сейчас у вас будет время, и, если вы хотите немного поразвлечься на Дельфинах сами, у вас есть тут друзья и знакомые, то советую поговорить с ними, забрать. На всё у вас будет около двух часов. Особо не распоясывайтесь и подумайте, какие действия своего капитана вы способны выдержать, а какие – нет. И, если вы после примете решение сойти на берег, то это будет исключительно ваше право и решение. Всем всё ясно?
— Да, капитан. — Отозвался ближний пират.
После знакомства с мои поведением, команда негласно выучила правило, что ближайший отвечает на все вопросы капитана, дабы не получить ножом в плечо.
— Крау, отсчёт времени в два часа будет ровно после того, как я сойду на берег, – я продолжила. – Даже если меня не будет видно, то смело можете брать курс на порт Франциска, на карте у меня в каюте всё отмечено.
— Отплывать без тебя? — удивился квартирник. — Серьёзно?
— Да, именно так. – Кивнула его словам. – Через два часа жду вас всех на борту. За оставшимися не возвращаемся.
Присутствующие непонимающе переглянулись. И лишь Краулер только пожал плечами.
— Как скажите, капитан. — Он повернулся к штурману. — Задержись на время. Проложим курс сразу.
После чего вытащил часы и проверил время.
Удостоверившись, что всё в порядке, я вернулась в каюту, где старалась себя отвлечь от гнетущего ощущения внутри. Клокочущий страх и тревога наполняли мою голову, парализуя мысли.
Время тянулось слишком медленно, а внутренний демон, рвущийся наружу в виде сильного желания сжаться в комок, то и дело подначивал меня к слезам. Мне казалось, что я постепенно схожу с ума, лишаюсь воли и остатков разума, который удерживал меня от опрометчивых поступков.
Мне пришлось сесть за стол, чтобы унять дрожь в пальцах. Подняв руку в носу, я коснулась его, ощущая странную смесь возбуждения и расслабления, словно бы совсем недавно у меня была истерика, и теперь наступал период опустошения и кристальной тишины. По моему телу прошла дрожь, которая стряхнула с меня это болезненное очаровательное оцепенение. Я, встрепенувшись, поспешно взяла бортовой журнал испанцев и вновь начала перечитывать их, попытаться найти то, что, возможно, потеряла при ранних изучениях.
... В испанских буквах, изучениях карт и в тянущейся скуке, которая обволакивала всё тело и подначивала бросить всё, лечь спать и забыться. Или же забыть.
Но когда мы пришвартовались, я только дала отмашку Краулеру, чтобы тот следил за командой, а сама спустилась на берег и практически тут же исчезла из виду обычных людей, делая шаг и исчезая на Перекрёстке.
Вудуисты, живущие на этом острове, чувствовали моё присутствие, и, кажется, они улавливали не только моё состояние, но и моё намерение. Не все маги понимали, что же именно они чувствовали, но некоторые начали активно потирать глаза и торопиться к порту, не имея возможности ответить на вопрос: зачем они сбегают? Лишь несколько из тех, чьим покровителем был Папа Легба, рыскали взглядом по сторонам, стараясь найти меня.
Они чувствовали приближение силы вуду.
Перекрёсток – странное место, иногда, заходя на него, вудуисты чувствуют себя напуганными, отрешёнными, но через шаг – уже открыты и веселы. Со временем эти метаморфозы становятся чем-то привычным и родным. Единственное, к чему, наверное, сложно привыкнуть – это само время. Здесь оно течёт иначе: в один момент час может пролететь за секунду, а иногда секунда тянется целую вечность.
Сложно сказать, сколько занял времени мой путь до тех пещер, где прошли долгие часы заключения, но, когда я приблизилась к каменным сводам, то не заметила ни стражников, ни Тухинго о Муо.
Мне пришлось пару раз открыть и закрыть глаза, чтобы сосредоточиться на вуду и практически заставить себя вспомнить, как выглядит мир через призму Перекрёстка.
Сначала – это блики и тени, окутывающие предметы и людей, слабые оттенки энергии пронизывают все. Даже воздух, оказывается, соткан из тонких ниточек силы. Потом, по мере привыкания, можно различить чуть больше особенностей окружающего мира, можно уловить даже самые слабые отголоски жизни. Иногда – уловить тонкий след памяти предмета, человека и, обличив его в осязаемые потоки, направить в живой мир. Или же немного подождать, и тогда можно забыть о предметах и препятствиях, можно брать камни с земли и, зажав их в руках, перенести в реальный мир. Но тогда, когда можно нарушить баланс, начинаются пляски теней, пороки вылезают с самых темных уголков мира и, желая опутать путника, плавно подбираются к нему. Сначала в виде чего-то привычного, а потом, по мере привыкания, сам порок становится чем-то обыденным, а человек навсегда остаётся на Перекрёстке. Потерянный для мира живых.