Я закрыла глаза и терпеливо ждала, пока в лицо не начнёт дуть тот особый ветерок, который бывает только в кроне ночных деревьев, растущих на склоне горной бурной реки. До тех пор, пока кожу не начнёт холодить от брызг воды, а память не начнёт услужливо напоминать о давно забытых вещах.
Лишь одной лоа известно, сколько раз с моих губ срывалась молитва забрать меня за черту, пропустить через ворота смерти и отпустить в мир духов, дать мне умереть.
Но договор с самой смертью нельзя было нарушить. Нельзя умереть, не исполнив обещания. Нельзя шагнуть в объятья Бриджит, пока не верну пленницам темницы их души... Но сейчас можно ощутить то, чего долго и страстно ждала.
Сделав шаг вперёд, я представила, как моё тело медленно охватывает вода. Она, стирающая память, заставляющая забыть, какой ты для всех, заставляющая увидеть, кто ты есть на самом деле. Она чёрная-чёрная, с привкусом угля и мака. Её запах нельзя спутать ни с чем: лёгкий, как самый тонкий аромат красных мистических цветов, с лёгким шлейфом терпкой воды.
Под сводами этих вод стирается ощущением твердой земли, заставляя ощущать себя словно бы в зыбучих песках. Ноги невольно расслабляются сами собой, окуная с головой в воду.
И я сделала глоток чёрной воды.
Практически тут же кладбищенский холод окутал меня, проникая в самые кости колючим песком. Крепкая рука мужчины легла на плечо, а на второе – мягкая женская, заставляя меня всплыть из пучины песков и воды.
Объятья двух лоа исчезли также неожиданно, как и появились. Мне хотелось сбежать обратно, но страстное желание уничтожить прошлое гнало меня вперёд.
Открыв глаза, я услышала лишь мягкий смех, раздавшийся над самым ухом.
«Сбегаешь? – голос Бриджит нельзя перепутать даже среди сотни похожих. Он особенный.»
Перед моим взором предстал сам хранитель Перекрёстка, папа Легба. Мужчина с тростью медленно приблизился и, улыбнувшись кроткой насмешливой улыбкой, поклонился и сбросил с головы шляпу. Костлявые пальцы легко поймали край цилиндра, папа выпрямился.
— Пошли? Тебе недалеко, а мне как раз по пути, – мирно сказал лоа, беря меня под руку и помогая сделать новый шаг, позволяющий оставить всё позади. Я молча подчинилась этому жесту и последовала за Легбой, который мирно повёл меня вдоль береговой линии.
— Как это странно, – едва сказала я, цепко держась за руку старичка, который мог превзойти своей силой даже самого горячего и сильного молодого бойца. – Смерть действительно такая?
— Выносливость пиратов поражает, – отшутился с лёгким мечтательным оттенком в голосе Легба, – так отчаянно сражаются за жизнь и счастье, так отчаянно рвутся в омут наслаждений. А потом, когда ощущают смерть, начинают её так бояться. А бравады было...
Он рассмеялся.
— У каждого из нас есть, ради чего выживать, – робко откликнулась я, крепко стискивая руку папы, но ощущая некий стыд за свою слабость.
— А ради чего ты выживала всё это время? – лоа шёл медленно, неспешно опираясь на свою трость.
Я улыбнулась, с нежностью вспоминая лица всех женщин из пещер, их светлые улыбки и взгляды. Именно это грело меня всё время до того дня, когда моя душа вновь вернулась в моё тело. Каждый день и каждую ночь.
— Ради того, чтобы вытащить тех, кого можно вытащить.
Мы вышли к реке с чёрными водами. Мои ноги начали утопать в песке, но Легба придерживал меня и не давал упасть.
— И что же. После этого смысл твоего существования закончился? – лукаво спросил лоа.
Мы приблизились к реке, я затормозила, не зная, как перебраться через манящие потоки угольной воды.
— Я не знаю. – Меня охватил странный стыд перед маман.
Легба покивал, радуясь ответу.
Старик без опасения вошёл в воду по колено и протянул руку. Неуверенно потянувшись к лоа, я ухватилась за костяные пальцы старца и шагнула в воду. Теплые, быстрый, хаотичные потоки тут же окутали мои ноги, лишая равновесия. И, если бы не рука папы, я бы рухнула в воду с головой. Вот только проводник держал меня крепко, давая возможность перебраться к нему ближе.