Перепроверив манжеты на наручах, я подняла голову к вперёдсмотрящему, который начал спешно спускаться.
— Подходят. Ветер поймали. Через минут пятнадцать поравняются с нами. Нас заметили. Эм… печать на палубе вспыхнула и потухал. – Коротко и сбивчиво начал отчитываться он, пока спускался с мечты на палубу.
— Все по местам. – Отдала я приказ, пряча китель между ящиков. Сестры Алаверо, отойдя в сторонку, что-то быстро начали говорить друг друга, а потом обнялись, словно бы наудачу. Подобный ритуал мне был знаком, хоть и не использовался долгое время.
В груди расцвел огонёк тревоги и страха. Мне хотелось сбросить это напряжение, и чтобы это сделать, повернула голову к Краулеру, расположившемуся неподалёку от меня. Но слова застряли в горле, и мне пришлось перебороть это желание. Опустив голову к груди, я на секунду прикрыла глаза и выдохнула, успокаиваясь.
Несмотря на моё состояние и массивность некоторых ребят, на реи удалось забраться без проблем и рассредоточиться по ним, чтобы не мешать друг другу. Джини с большей частью команды подготовились перебраться на нашу жертву, расположившись вдоль борта. Однако пираты в неуверенности переминались с ноги на ногу, ожидая, что наша атака пойдёт не по плану, но выражали они это только взглядами между собой. Неудивительно: большинство из моряков не сталкивались с подобной силой вуду – им была знакома лишь мелочь вроде приворотов или транса. Эти метания заметили не только я и Краулер, но и Вирджинии. Женщина окинула свою группу одним строгим взглядом и чуть дольше задержала взор на старшем канонире. Впрочем, уже их двух взглядов хватило, чтобы переминания и лишние шумы прекратились. Джин сделала пару жестов, демонстрируя переделанную банку с порохом пивную кружку, и плавными движениями указала, что всё безопасно, мелко встряхнув посудину и доказав, что порох закрыт. Это сработало, но мне показалось, что все просто боялись, что взрыв бахнет от любого дуновения ветерка. Я продолжила осматривать палубу, фиксируя расположение моряков. В проёме, ведущем в трюм, я заметила Дэнни, которая тоже с некоторой опаской покосилась на бочонок пороха в руках сестрицы. За спиной у черненькой Алаверо я заметила старшего абордажника. Мужчина высунулся поверх плеча женщины и обменялся с вудуисткой парой взглядов, явно молча спрашивая, всё ли в порядке. Дэнни, что-то пробормотав одними губами старшему, юркнула в темноту трюма; абордажник отдал руками приказы своим парням около другого проёма и тоже скрылся в темноте.
Подняв голову, я осмотрела тех, кто сидел на реях. Несколько пиратов переминались и были напряжены, ожидая разворота событий. Все они стойко переносили качку высоко над палубой, но всё равно цеплялись за канаты и свободные участки дерева. И лишь Краулер их всех остальных, как мне показалось, сохранял дисциплинарное спокойствие и собранность. Интересно, он подобному умиротворению научился на корабле у Гитиаса, или же у него это природное?
Ветер заметно усилился. Я пошатнулась, сидя на рее, и ухватилась за дерево рядом, ощутив, как от выплеска адреналина сердце забилось быстрее. Примерно так же отреагировала ещё пара матросов, но достаточно быстро пришли в норму. Через несколько сильных порывов дуновение стихло, вновь возвращая нас в привычное и мерно покачивание.
По палубе под нами расползся мягкий, мелодичный звук, с которым обычно играет капель по тонкой стали. Он аккуратно перешёл с потрескивание огня и мирное журчание высокогорного ручейка. Через короткую минуту мелодия стихла.
Корабль, освещённый несколькими факелами, приблизился к нам. На борту «Медузы» уже было оживление. Кто-то из пиратов обсуждал, что можно вынести с этого корабля, кто-то уже лелеял надежду найти на борту бочонки с ромом или что-то ещё. Но их прервал голос капитана.
— Бросайте крюки. Осмотримся. – Спун, высокий, крепкий и моложавый мужчина, одетый в дорогой китель с зелёными узорами, с дорогими запонками, стоял на капитанском мостике и вальяжно очищал пистолет от видимой только ему грязи.
— Есть, кэп. – Старший абордажник, если это был он, сделала пару жестов своим людям. Вскоре раздались удары крюков в борт «Бетти». Чуть опустив веки и сосредоточившись на магии, я осмотрела палубу: печать слабо вспыхнула, бережно распространяя вокруг себя молочную дымку.
Моргнув пару раз, я вновь смогла смотреть нормальным зрением. Команда Спуна профессионально стыковалась с пустым кораблём, успокоенная заклинанием, которое постепенно начало проникать в умы. Никто не видел диверсантов, а, значит, Каррефур не обманул.