— Ага-м, – Алаверо кивнула, – делаются надрезы на коже, в основном около жизненно важных органов, а потом туда закладываются смеси трав для лоа.
— Инициация через алхимию? – я даже опешила. Испанка кивнула.
— Ага, затратное дело, нужно заранее знать, что за человек, какая у него кровь, какие особенности характера и прочее, и прочее, и прочее. Чтобы услышать травы и выбрать нужные. – Дэнниэлла сделала паузу, но продолжила уже более живым голосом. – Что не говори, а Самут был хорошим травником.
— Предпочла бы не иметь с ним больше дел.
На мои слова абордажница кивнула и встала. Оправив одежду, испанка ушла в трюм, оставив меня на палубе в одиночестве.
Я облокотилась о борт и посмотрела на сине-зелёную воду, плещущуюся между кораблями. Солнце, падающее на гладь, создавало приятный искристый налёт, подначивающий коснуться его и уплыть далеко-далеко, барахтаясь на волнах и подставляя лицо под теплые лучи. А потом, вечером, наблюдать с очарованием, как гладь воды постепенно превращается в нежно-розовую, потом в алую, и темнеет, пока совсем не станет чёрной.
Опустив руку, я прижала ладонь к теплому дереву обшивки каравеллы, ощущая её шероховатость и надежность. Голова немного закружилась, побуждая меня прикрыть глаза и задышать чуть медленнее и глубже. Теплый ветерок забирался за шиворот рубахи, но особо не тревожил, хоть и возвращал в реальность.
— Капитан, мы всё. – Раздался голос старшего абордажника, за спиной у которого появилась та самая тройка, что отправлялась в трюм с Вирджи.
— Хорошо. – Кивнула я и повернулась к палубе. Вся команда собралась на каравелле, выжидая дальнейших приказов. – Вирджи, люди без сознания?
— Спят, как миленькие. Я им ещё немного пояснила о предательстве. Так что попытаются отправиться к Роксфорду на поклон и верную службу, то взлетят на воздух вместе с кораблём. – Отчиталась вудуистка.
Я кивнула и осмотрела команду и нашла взглядом Краулера. Мужчина стоял чинно и спокойно около моряком и ожидал приказаний. И тут мне резко захотелось спрятаться от изучающих взглядов, мне показалось, словно бы меня выбирают, оценивают. Но ощущение быстро прошло, как только я выпрямилась и, оттолкнувшись от борта, вышла к пиратам.
— Мы отлично все справились, дамы и господа, – я улыбнулась, – каравеллу мы оставим, не будем их убивать, а дадим выбор: выжить или умереть. Ну а нам остаются трофеи, деньги и немного удачи. Поднять паруса.
Команда выражала свою радость улюлюканьем и смехом, но приказ выполнять отправились, разбившись на группы. Я же, подождав, когда все разбредутся на свои места, направилась к коку, около которого уже кружили обе Алаверо и Каиф.
Мужчина, кажется, был рад такому вниманию со стороны вудуисток, а они, довольные, что-то ему вещали. Но, завидев меня, немного сбавили напор на повара.
— Капитан, а мы тут упрашиваем Джимбо приготовить что-нибудь по нашим рецептам, – неожиданно для меня оживилась Каиф, чем заслужи удивление и от других пиратов, – а он не хочет.
— Капитан на корабле закон. – Отчеканил моряк и скрестил руки на груди. Весь его вид говорил ,что он опытный мясник. И не только кок.
— Каиф, Джимбо прав – капитан на корабле закон и порядок. – Подтвердила я. – Поэтому он не слушает, что ему говорят равные ему люди.
Африканка, кажется, не поняла, что именно я сказала, но предпочла начать слушать.
— А квартирмейстер?
— Краулер у нас душа и сердце корабля и команды. Все на борту занимают нужное место и обязанности. Нет такого, чтобы кто-то был не нужен. Вот сейчас, допустим, ты можешь помочь на камбузе. Ты же, вроде, любишь алхимию, а сестры любят готовить на большую компанию, верно?
— А то! – Дэнниэлла.
— Всегда за! – Вирджиния встряхнула рыжей гривой.
— Ну конечно. – Джимбо приятно оскалился и, обняв двух сестёр за плечи, не без искорки довольства и надменности взглянул на абордажников и канониров.
— Ну вот. Поэтому доверяю камбуз и вечерний ужин вам. – Я улыбнулась, а кок хищно оскалился, предвкушая отличный вечер.
— Есть, кэп. – Ответила вся четвёрка и чуть ли не бегом направилась на камбуз, а я пошла к Краулеру, который как раз оставался неподалёку от капитанского мостика и переписывал всё награбленное и разделял по цене.
А на борту у Спуна было достаточно приятных вещиц: одежда, ткани, картины, травы, несколько коробок с украшениями.
— Капитан на корабле закон. – Отчеканил моряк и скрестил руки на груди. Весь его вид говорил, что он опытный мясник. И не только кок.