— Спасибо, капитан. — Искренне поблагодарил меня, выдохнув, Краулер.
— Я же, как капитан, обязана заботиться о личном составе. – Я улыбнулась и, закинув ноги на соседний стул, немного столзла, прикрывая глаза. – Тем более, ты имеешь право отдохнуть от экипажа.
— Вы, капитан, тоже часть экипажа. — Улыбнулся мужчина. — И от Вас я не устал.
— О, – я, немного запрокинув голову и приоткрыв глаза, улыбнулась, – мне это льстит.
Подняв свой бокал и подтянув руку к квартирмейстеру, я предложила чокнуться.
— За приятную и спокойную компанию?
— За Ваш корабль, капитан. — Повторил квартирмейстер и мягко стукнул краем бокала о мой.
Приятный напиток обволакивал горло и голову, давая мне стимул расслабиться и лишь прислушиваться к бесовству своего экипажа. Пираты радовались жизни так, словно в последний раз, и это выливалось в их неугомонность и активность.
— Как ты вообще в пираты попал, Крау? – я отставила свой бокал и облизнулась, слизывая сладкий сок с губ и наслаждаясь кокосовым послевкусием.
— Служил под началом Уксакоса. — Легко ответил собеседник. — Вот только не получилось у меня родиться с антивуду кровью в жилах, как у Гитиаса. Вот потому и квартирник. Да и не люблю я эти капинские штуки. Стратегии, планы, замыслы, интриги.
Моряк помахал рукой неопределённо.
— Вот если скинуть капитана за борт и взять его место — это за милую душу. Может я даже походил бы в капитанах.
Я выгнула брови и, подперев голову ладонью, с улыбкой взглянула на собеседника:
— А твои амбиции мне нравятся, Крау. Может, даже под моим руководством будешь капитаном. – Протянув руку, одобрительно потрепала его по плечу.
— Планируете разбавить мужской коллектив сильной женщиной? — квартирник хитро улыбнулся.
— Думаю, в Круге и без меня достаточно сильных женщин: Анна, Дженни, Лана. – Я улыбнулась, тихо посмеявшись. – А так... отвоюю тебе корабль, научу им управлять, ради приличия можешь вызвать меня на дуэль и выиграть её.
— Вы мне его отдадите сами, капитан. — Ухмыльнулся англичанин. — Мне для этого совершенно нет необходимости портить отношения.
— С чего это ты взял? Или ты отказываешься от хорошей драки? – я немного поддалась вперёд, переваливаясь на бедро и остро ощущая колючую боль в ноге. На секунду у меня потемнело в глазах.
— Никогда, капитан. — Широко улыбнулся квартирник.
— Ну так с чего ты взял, что я отдам тебе корабль? – меня начала затягивать эта словесная перепалка. Пока пираты разминались физически, мы с Краул упражнялись в интеллектуальной, незатейливой борьбе.
— Ныне приятный вечер. — Отозвался квартирник. — Танцевать можно ногами, а можно вести приятный танец ораторского мастерства, капитан.
— Твой английский юмор начинает меня очаровывать. – Усмехнулась я, вновь выравниваясь и отпивая из своего бокала. – Эдакая смесь официоза, остроумия и благовоспитанности, которые так удачно сочетаются с определённой долей хитрости.
— По-моему, Вы описали свой очаровывающий народ, капитан. – Краулер с достоинством допил свой напиток.
— Твоему словесному изяществу, по-моему, мог и сам Рич позавидовать. – Улыбнулась я, допивая сок и вставая со своего места. – С тобой приятно поговорить, но закончу наш милый разговор на фразе: «Доброй ночи, Крау».
— Доброй ночи, капитан. Я прослежу, чтобы на корабле всё убрали к утру. — Легко отозвался моряк.
Улыбнувшись собеседнику, я ушла в каюту, ощущая сильное давление на голову и в особенности на виски.
Сильная тошнота накатывала на горло, давя и вызывая спазмы. Шатаясь, я подошла к своему столу и оперлась на столешницу, стараясь сосредоточиться. Из-за двери раздался весёлый смех Вирджинии и одного из канониров. А следом послышался спокойный комментарий Краулера и расспросы Каиф. Её лёгкий, спешный и достаточно уверенный голосок приятно щекотал слух, выделяя из взрослых и несколько огрубевших. Смех девочки слышался мне, как свежий бриз или же плавное журчание горного ручья. И это вызвало слабую улыбку. Вот только понимание того, во что мы втянули Каиф, не дав выбора, заставляло поёжиться и сделать попытку оправдаться хотя бы перед собой. Девочка явно не заслуживала той жизни, которая могла быть в море: с лишениями, насилием, обречённостью, голодом и множеством смертей.
Я постаралась, раздеваясь, представить, как снимаю с себя и все эти страхи и переживания. Но мне не удалось. Усталость наваливалась на тело всё с новой и новой силой, из-за чего дыхание сбивалось и становилось рваным. Кое-как забравшись под одеяло, я постаралась расслабиться. Однако вместо расслабления меня атаковал сильный озноб, пробирающийся под кожу неприятным и липким ощущением скрученного сознания. Мне казалось, что стен каюты сжимаются, давят на меня, вынуждая быстро-быстро дышать. В голове билась лишь одна мысль: «Я не хочу умирать».