— Милая, ты как? – участливо спросила абордажница.
— ...Нормально. Вроде. Наверное. Да. – Выдала я набор слов, постепенно возвращая себе способность рационально воспринимать реальный мир. – Отправимся уже на остров, иначе я так и не выкину из головы картину Вирджинии под юбкой у Эрзули-Датор.
Обе Алаверо засмеялись.
... Мы забрались в лодку вчетвером: сестры, я и драугр. Последнего мы опасались, конечно, брать с собой, ибо латные доспехи всё-таки имели конкретный вес, но Дэнниэлла убедила нас, что не утонем. Нам пришлось поверить.
Прохладный ветерок приятно обдумал лицо и пробирался под ворот рубашки, лаская спину и шею. Соленые брызги оседали на коже и губах, а плеск воды расслаблял сознание, позволяя на время забыть о тревогах и переживаниях. Выглянув за борт лодки, я наблюдала за ярким мерцанием камней на дне, которое практически превращалось в мозаику или отблески солнечных зайчиков. В какой-то момент мне показалось, что передо мной оперение того огненного феникса, уничтожившего Дельфинов. Я вздрогнула и поспешила отогнать от себя эти мысли, подавив неприятный комок в горле. Мерзкое липкое ощущение начало касаться кожи, проникая под неё и окутывая нервные окончания. И вновь мелькнула решётка камеры, через которую можно протянуть руку и коснуться серых камней на полу рекреации. Или попытаться дотянуться до руки женщины в соседней камере. Но только осторожно, чтобы никто не видел этой маленькой шалости.
Очнулась от мыслей я только тогда, когда лодку тряхнуло – мертвяк, ведомый приказом Дэнни, сошёл в воду, чтобы вытащить нас на берег.
Золотистый песок тихонько шуршал под сапогами, давая ощутимую иллюзию, что мы парим над землёй. Мягкий ветерок игриво вился в зелёной листве ближайших деревьев и ускальзывал куда-то вглубь джунглей, зовя за собой коротким свистом. Густые кроны растений переплетались между собой, образуя плотную шапку, в которой кокетливо исчезало солнце и соленый бриз. Однако стволы деревьев и редких кустов стояли неплотно, позволяя заглядывать глубже в спокойную темноту этого острова.
— Ощущения, как на перекрёстке. – Проронила Вирджиния. – Так же тихо-тихо и... Уединённо.
— Видимо, здесь недавно было извержение вулкана из-за выброса энергии на перекрёстке. – Пожала плечами вторая пиратка, двигаясь вперёд к стене джунглей.
Мы пошли следом за ней.
Я чувствовала, как тело начинает превращаться в крепкий моток ниток или лент – настолько безмятежность касалась моих нервов. Однако в груди неприятно заныло, вызывая у меня короткий всхлип и выдох. По спине прошла волна мурашек, от которых мне ещё больше стало не по себе. Но в тоже время насильственное спокойствие одолевало моё сознание, вынуждая обращать внимание на собственное дыхание.
— С тобой всё в порядке? – услышала я голос, словно через вату. Повернувшись на звук, я лишь через несколько мгновений смогла разобрать, что говорила Вирджиния. А сами мы отошли достаточно далеко.
— Да, просто как-то странно себя чувствую. – Я попыталась улыбнуться, но получилось очень криво и неуверенно. Мне пришлось опустить взгляд под ноги, чтобы скрыть, что кусаю внутреннюю часть губ. – Тело как будто в ленты или верёвки превратилось и скручивается.
— А у меня – мелкие-мелкие искорки, – откликнулась канонирщица, – много-много, и они все взаимосвязаны.
— Хм, а мне ещё повезло, у меня ощущение, будто я стала дамасской сталью. Гибкой, звонкой и готовой к бою. – Абордажница усмехнулась.
— А с тобой бывает иначе? – рассмеялась сестра, за что получила наигранную гримасу недовольства со стороны чёрненькой Алаверо.
Слух вновь подвёл меня, заставляя обращаться к собственным ощущениям. С каждым шагом чувства обострялись и становились практически невыносимыми и отравляющими. Мне казалось, будто бы кровь в венах стала сгущаться и с большим усилием проходить по сосудам. Но, обращая внимание на окружающий мир, я видела яркое солнце, изумрудную листву, яркие и ароматные цветы, покрывающие землю и стволы некоторых деревьев. Мне казалось, что в такой атмосфере не может быть плохо и как-то грустно. И то, что происходило в моей голове – это какая-то непонятная война, сосредоточенная вокруг моей целостности и души. Но всё-таки неприятный зуд в голове словно бы требовал, чтобы я отвела внимание от души к тому, что меня окружает.
А тем временем твёрдая земля сменилась на мягкий и густой чернозём, от которого тянуло жаром и теплом. Крепкий влажный воздух оседал на коже и пробирался под одежду. Вскоре запахло сыростью, сопровождаемой шумом водопада. Мы вышли на небольшую полянку, посреди которой из цветной скалы бил большой гейзер, а вокруг него, образуя роскошную насыпь, лежало множество разных камней. Самые разные формы, цвета и оттенки, размеры и яркость самоцветов блестели под толщей ледяной и кристальной воды.