— Ам....
— О, – раздался довольный возглас одного из пиратов, – кто-то владеет северным итальянским диалектом? Давненько не видел родного языка.
Я обернулась к моряку и выгнула брови.
— А что написано? Я не понимаю.
— Написано «Собственность Хаят». Хаят? Странное имя, какое-то слишком... певучее.
— Хаят означает «жизнь», – перевела я на понятный язык арабское слово. – Видимо, у кого-то украли груз. Но, с другой стороны, кто нашёл – тот и хозяин. Взламывайте.
Я указала драугру на место в центре комнаты, куда тот послушно встал. В пираты разбрелись по комнате, выбирая сундуки для взлома. Вирджиния присела около одного из них и принялась ковыряться в замке, в то время как Дэнниэлла крепким ударом каблука сбила хлипкий замок.
— А... У тебя с ногой всё в порядке? – осторожно спросила я у неё, абордажница с непониманием посмотрела на свою ступню, на меня, а потом на замок.
— Ну да. У меня стальной каблук как раз для таких случаев, – она сказала это как самой собой разумеющееся и улыбнулась, принимаясь поднимать крышку сундука, заручившись поддержкой пиратов.
Когда тяжелый сундук был открыт, то мы увидели, что внутри у него лежат разноцветные ткани и платки, а так же валялась несколько пар женских туфелек.
— М, мне нравится. Если я влезу в то белое платье, – вудуистка указала на белый корсет, – оно будет моим.
— А твои верхние параметры влезут? – хохотнула Вирджи и, сжав свою грудь ладонями, повертелась из стороны в сторону.
— Впихну, – строго и безапелляционно заявила черненькая Алаверо. Рыжая Алаверо рассмеялась и принялась взламывать замок, напевая под нос песенку.
— Вирджи, а не проще кислотой какой облить или отстрелить, подорвать замок? – спросил один из пиратов.
— Нет, кислота может попасть на то, что внутри сундука. Выстрел и взрыв могут повредить содержимое. Так что, взламывай, – она сладко поскалилась, вскрывая замок своего сундука.
Я покачала головой с мягкой улыбкой и облокотилась о стену, наблюдая за работой пиратов, и медленно рассматривала помещение.
Невысокие своды подвала выглядели крепкими и надежными. Проходные арки тоже внушали уверенность, как и добротные подпорки под потолком.
— Капитан, а как Вы взламываете замки? – спросил пират, садясь около открытого сундука и вытаскивая из него дневник, украшенный множеством символов.
— Дневник давай сюда, – я поманила моряка к себе лёгкими жестами. Он, удивленно покривившись, подошёл ко мне и с улыбкой посмотрел в глаза.
— Ну так как? – от лучистых глаз пирата исходили доброе искреннее тепло и заинтересованность.
— Иди и взламывай. Найдёшь ещё книги – принеси мне. – Я широко улыбнулась. – Вперёд.
Не теряя добродушия, отозвалась и пронаблюдала, как несколько пиратов начали тихо ржать. Сестры посмотрели на отошедшего и хихикающего пирата с сочувствием и пониманием. Хуже злого капитана только вредный капитан.
Открыв принесённый дневник, я с удивлением обнаружила, что внутри записи о вуду. Мелким и понятным почерком были сделаны заметки об основных ветках магии: ортодоксальной и неортодоксальной, а так же о разнице и методах взаимодействия колдуна и лоа. Так же были зарисованы веве наших духов с кратким описанием каждого из них. Описывались и методы создания кукол-вуду и способы инициации шаманов.
— Джинни, – я села на пол, – а как ты взрываешь знаки, если ты, как ортодоксальная вудуистка, должна использовать ритуалы?
Алаверо с удивлением повернулась ко мне и легко потрясла запястьем.
— Я ритуал всегда с собой ношу. В браслете есть все необходимые смеси и ингредиенты. А в порталы я создаю при помощи мелка, который я тебе показывала, в круглой такой баночке, – она сделала паузу. – А ты чего этим заинтересовалась?
— Да вот, тут есть книги по магии, некоторых моментов я не знала. Некоторые можно дополнить. Но, в общем-то, много полезного написано. Даже описания веве есть, – я потрясла книгой. – Полезно будет почитать, да и Каиф подтянет свой уровень.
— Хочешь побыть её наставницей? – улыбнулась Дэнни, сбивая замок.
— Для этого её нужно инициировать нормально, – парировала я, пролистывая записи. – А её даже на абордаже не взяло ничего. Как бегает с двумя лоа – так и бегает.
Я покачала головой, вспоминая реакцию Каиф на первоё своё убийство.
Мы, закоренелые пираты, привыкли к этому ощущению, привыкли отключать эмпатию и сочувствие к тому, кого убиваем. Мы чаще всего сражаемся, следуя мысли, что если не мы убьём, то убьют нас. Но в пылу боя нет времени на размышления, каким был наш противник, хорошим парнем или нет. А вот после... да, мы можем погоревать, организовать достойные похороны, отдав моряка морю. Или же сжечь их с бутылками рома, а прах развеять нал морской гладью. На душе становится поршиво от осознания такого расклада, но это – часть нашей жизни. Многие из нас не умеют жить иначе, да и не хотят... Мы просто научились извиняться перед умершими по-своему, по-морскому. Мы привыкли прощать себя за такое отношение к чужим жизням, потому как кто-то другой может извинить себя за наше убийство.