— Барон... – я сжала зубы и зажмурилась, встряхивая головой. Сквозь прикрытые веки я увидела перед собой темноту. Но не та, что в пещерах. Иная.
— Да-да, моя беглянка, – он вальяжно погладил меня по плечу, появляясь у меня за спиной и приобнимая за плечи. – Ты нарушаешь договор, который заключила со смертью.
— Слушай... Я...
— Да-да-да, ну да, ну да, – он экспрессивно развёл руками и ухмыльнулся, – была без души, не знала, что делала. Поэтому воззвала к лоа попросила защиты для себя и других. А сейчас не вспоминаешь о нас, хотя мы были твоими покровителями.
— Самеди, – я постаралась развернуться к нему, но тело онемело, – я исполнила договор с Бриджит.
— А? Да? – он явился передо мной и картинно наклонился, упирая руки в бёдра. – Кажется, ты поклялась, что поможешь им и себе, а ещё поможешь вернуть им души.
— Вернула! – крикнула я ему в лицо, чувствуя, как сердце начинает сильно биться в груди.
Лоа улыбнулся и отклонился от меня.
— Нет. Ты указала их душам дорогу к телу. А вернуть душу – это научить жить с душой заново, ощущать её, ценить и любить. Знаешь, Маркс, ты сбежала, испугавшись. И продолжаешь бегать. Это не исполнение договора, а нарушение, – он говорил спокойно. – Ты выиграла у смерти жизни женщин, а что теперь? Дженни уже несколько раз порезала себе вены. Лана выпила кислоту... А Анна...
— Хватит, – оборвала его я, глотая слюну и чувствуя слёзы в уголках глаз. – Что ты хочешь сказать?
— Дела у тебя плохи, любимая моя Маркс, – проворковал Барон и цокнул. – Бриджит на тебя зла. Столько ругани на смертных я от неё давно не слышал. Ой, разозлила ты мою женушку.
— А где же она сама? – я горько усмехнулась и опустила голову, собирая мысли.
— За твоей спиной, – голос Бриджит я не спутаю среди сотни похожих. – Как и всегда. Я пришла напомнить тебе о договоре, Маркс. Вернуть души. Не просто указать путь, а сделать так, чтобы они их себе присвоили обратно и позволили себе иметь их. Ты взяла Каиф под свою опеку. Хороший способ сбежать от самой себя, забыть в чужой жизни... Но предупреждаю, девочка не поможет тебе забыть о себе. Она будет живым напоминанием того, что договор нужно выполнять. Она будет той, что будет рядом с тобой живым напоминанием нашей сделки.
Она обошла меня и встала рядом со своим мужем.
— Не трогай Каиф, – я вскинула на Бриджит взгляд и уловила на её красивом лице смесь усмешки и понимания.
— Не трону, не бойся. Ваши пути пересекаются, но не становятся едиными, – Маман взяла Самеди под руку и положила голову ему на плечо, а потом сладко улыбнулась. – Но тебе придётся очень громко нас звать, чтобы мы тебя услышали. Папа Легба может останется, я не знаю. Но, если тебе нужна будет помощь смерти, постарайся сделать так, чтобы твой голос был слышен среди таких же одинаковых.
Глава 41. Маркс Фантэнхал. Воспоминания.
***
... Я проснулась от чувства удушения, лежа на краю кровати и прижимая предплечье к горлу. Распахнув глаза и дёрнувшись, я уставилась в пол перед кроватью. На светлом дереве виднелись капли крови, а горло, на которое давила моя собственная рука, согнутая в локте, нещадно болело и саднило.
С усилием, но мне удалось выпрямиться и сесть на кровати. По губам, подбородку, грудине потекли струйки крови, идущей из носа. Выругавшись, я быстро схватила со спинки кровати полотенце и прижала его к носу.
— Чёрт! Чёрт! – шипела себе под нос, сдерживая сбившееся дыхание и ощущая, как паника вновь начинает охватывать сознание. Сердцебиение ощущалась, как мне казалось, даже в лёгких. Каждый вздох давался мне с трудом, но в голове билась мысль, что мне нельзя переставать дышать.
Рывком встав, я метнулась к одной стене и тут же рванула к другой. Страх, паника, ужас завладели сознание настолько, что единственным выходом мне казалось застрелить себя, заставить этот гул в голове исчезнуть.
Онемевшие ноги подкашивались при каждом шаге, пока в конце концов не ослабли, и я села на пол, забившись в угол между кроватью и тумбой. Подтянув ноги к груди, я спрятала в них лицо, чувствуя на губах вкус крови.
Я заскулила в тряпку.
Время шло медленно, словно издеваясь. И в этом тянущемся ожидании прошли мгновения до того момента, пока дрожь и страх не стихли.
Был бы нож – было бы проще, можно просто вскрыть кожу.
Пошатываясь, мне удалось встать на ноги и, сделав пару шагов к двери, не упасть. С большим трудом я вышла на палубу.
На море давно опустилась ночь, прохлада пробиралась под одежду, немного бодря своими колючими потоками. Пальцы, которыми я держала тряпку около лица, моментально замерзли.