— Аваст! – прикрикнула я, намереваясь угомонить разбушевавшихся пиратов. Крау дала знак, чтобы он не вмешивался.
Но вот моряки не отреагировали, продолжая драться с всё большим и большим остервенением. Кровь начала капать на палубу, подпитывая остатки магии. Корабль тряхнуло, но я устояла на ногах.
— Да пошла ты нахуй! – крикнул один из них, обращая гнев на меня, но тут же переключился на второго, когда тот ударил его кулаком в лицо.
— Бунт? – всё ещё сохраняя спокойствие, спросила я, подходя к ним и поврачивая руку так, чтобы ударить первой.
— Да, сука! Бунт! – гаркнул один из драчунов и уже вытащил пистолет, намереваясь пристрелить спарринг-партнёра или же меня.
Ожидаемо. Прикрыв глаза, я щёлкнула пальцами, и под пиратами моментально вспыхнуло веве Легбы. Пираты провалились на Перекрёсток и моментально вернулись с него, но уже испачканные в пепле, в грязной воде и каких-то водорослях.
Я вновь вернулась на капитанский мостик, держа спину ровно и прямо.
Повисла гробовая тишина, нарушаемая только шелестом волн и сбивчивым дыханием бунтовщиков.
— Значит так, – начала я, опираясь руками об леер на капитанском мостике, – если ещё раз хоть кто-нибудь попытается устроить бунт, попытается нахамить мне или ослушаться приказа, то этот человек и причастные к этому, а именно те, кто не предотвратил конфликт, быстро отправятся на Перекрёсток. И выйдут оттуда ровно тогда, когда я разрешу. А пока что можете спросить у наших сорви голов, кого они там видели.
Я хищно оскалилась, наблюдая за бледными лицами пиратов, вернувшихся с Перекрёстка. Всё-таки не самое приятное место, в котором много потаённых страхов и спрятанных тревог. А там всё оголяется, и человек встречается с самим собой, но уже беззащитным и беспомощным, лишённым защиты разума и рациональсти. Там, за пределами мира, каждый встречался со своим страхом и ужасом, лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. И, смотря в бездонные глаза, каждый находил отголоски Перекрёстка в себе.
Этот страх был всегда с ними.
И они это поняли.
— Крау, проследи, чтобы эти двое отдраили палубу от крови, почистили все пистолеты. Это их наказание, – мой приказ был равнодушным и безразличным к страданиям моряков. За всё надо платить.
— Не деньгами? – спросил один из пиратов, который не участвовал в драке.
— Они и так наказаны Перекрёстком, – я ухмыльнулась. Перекрёсток никогда не отпускал просто так, он преследовал, проникал под кожу и оголял страхи и душу, заставляя встречаться с вещами, которые никогда не оставят человека прежним.
— Конечно, капитан, – расслабленно кивнул квартирмейстер, спускаясь к виновным. — Оба в трюм.
Его голос звучал спокойно и почти ласково, но пираты побежали наперегонки. Англичанин мягкой поступью последовал за ними.
Мне в такие моменты всегда становилось интересно, что же такого делает Крау, что его ласковый голос вызывает дикую смесь паники и страха у провинившихся. Стыдно признавать, но я ни разу не спрашивала, что делает англичанин с моряками. Обе Алаверо и Каиф не попадались под ласковость пирата, а другие – молчали.
Но это было странным. Неужели Крау только своим видом вызывал страх и ужас?
— Слушай, – я обратилась к стоящему у меня за спиной штурману, – а что делает Крау такого, что от него, как от огня, когда он вдруг ласковый голос делает?
— Ничего запрещённого, – спокойно отозвался тот. – Он всего лишь обладает высоким авторитетом после службы у Гитиаса.
— Видимо, Гитиас – талисман дисциплины.
— Учитывая, что однажды он просто не выплатил деньги канонирам, а несогласных разрешил убить за вознаграждение – да.
— Страшный он человек. Он же один из самых строгих, но ответственных капитанов среди пиратов на Острове? – я взглянула на проходящего мимо нас со штурманом драугра.
Мертвяки находились на палубе все время после нашего выхода из шторма. Они служили своего рода индикатором наличия магии, и, надо заметить, что со своей задачей они справлялись. Дэнни иногда проверяла сердечники в нагрудниках у тварей, а Вирджи рассказывала Каиф, как так получается, что мертвяки реагируют на магию. А я с теплотой наблюдала за тремя вудуистками, ставшими мне сёстрами.
— Ответственных? — штурман просмаковал это слово. — Не знаю насчёт этого, но то, что выжившие члены его команды могут не думать о деньгах – это точно. Рейды у него были очень успешные. Как-то раз он взял на абордаж английский бриг какого-то аристократа. Ну и когда пошла делёжка, он отказался от своей доли в пользу остальных, но потребовал утащить все книги к себе в каюту. Когда его спросили: «Не мало ли взял добычи», он ответил, что взял самое ценное – книги современников. Офицер же. Что с него взять?