— Итак, мы попали в место, где губернатор не лишён черт тирана, давит на сыновей. Атаковать он не позволяет, заставляет только обороняться. Экономическая яма из-за пиратов, и... тут побывал Роксфорд, который активно использовал магию.
— Звучит отлично, – обрадовался квартирник.
— А теперь самое сладкое, что я могу пока что тебе предоставить: у нас будет рейд, который должен выгореть нам в хорошую прибыль и, надеюсь, мы станем союзниками с губернаторской семьёй.
— Я так понимаю, это будет без ведома тирана? – уточнил собеседник. – Затягиваем амбициозного желторотика в авантюру и надеемся, что старик оценит?
— Без ведома тирана, да, – я кивнула. – Нам важна добыча, а союз – дело десятое. Мне важно понять, кто эти пираты в бою, насколько они организованы. Если всё лучше, чем с несчастным Хаятом, то, наверное, стоит прибиться к ним на первое время, чтобы организовать себе безопасную территорию для отдыха и продажи товаров.
— Думаю, это гиблое дело, – доложил англичанин. – Насколько я узнал методику управления налётами, эти олухи годятся только в роли мелких шкиперов. Слаженности нет, имеются внутренние склоки. Иногда нападают друг на друга.
— Что же... Это отлично, Крау, – я расцвела и заулыбалась. – Сначала атакуем, а потом натравим друг на друга. Думаю, брат-дипломат будет «за», чтобы размять себе мозги.
Прищурившись, потянулась и, прикрыв глаза, выдохнула. Энергичность кончилась, уступая место усталости.
— Это был крайне отвратительный приём. Я надеялась, что они будут по-персидски любезными и сдержанными. Старшие пытаются удерживать власть, показывать себя, как образцовых хозяев, но видно, что они не могут принять того факта, что здесь не Персия и нельзя воевать так, как на земле.
— А что младшие? – Краулер улыбнулся. – Они же собираются выгнать стариков из власти?
— Собираются. Но Шагира держат на цепи, а Сагир не особо деятельный из-за семьи, я так понимаю.
— Устроим революцию? – Краулер опёрся спиной о спинку стула.
— Сами пусть устраивают, если захотят, – я отмахнулась и встала с кровати, ощущая, что меня начинает пошатывать от пережитого. Сложно сказать, что именно меня так встревожило, может, громкий голос, может, ярость и сила, с которой Карим нападал на пиратов, может ещё что. Но ощущения безысходности и усталости валили с ног.
Опустив голову к груди, я расправила плечи и выпрямилась.
— Давай спать, если у тебя дел нет. Это был жуткий день.
— Мне нужно проверить смену и тогда вернусь. Ложись пока. Тебе что-то принести?
Я раздумывала несколько секунд, а потом ответила:
— Нет, спасибо. Вроде всё есть.
Краулер неспешно покинул каюту и скрылся за закрывающейся дверью. Борясь с неприятными ощущениями в теле, я смогла раздеться, привести одежду в порядок и, надев лёгкие и длинные брюки и просторную рубаху, в которых спала, и забраться под одеяло. Окутавшее меня тепло приятно расслабляло и позволяло немного отключиться от происходящего. Но всё-таки на задворках сознания всплывали тревога и неуверенность, которые ядовитыми каплями оседали в мыслях. Я отгоняла их, забивая мысли предстоящим рейдом.
Когда я слабо задремала, вернулся англичанин. Тихо раздевшись, Крау лёг рядом со мной, и тут же запах моря защекотал нос, вызывая у меня слабую полуулыбку.
Он лишь обнял меня за плечи и, зарывшись носом в мои волосы, прижал к груди.